Книга Когда он мрачен, страница 130 – Сюзанна Райт

— Исходя из предположения, что один или все Кейджи стояли за попытками похитить Бри, считаешь ли ты, что тот факт, что они покинули прайд сейчас, сигнализирует о том, что все кончено? — Элль спросила своего отца. — Что они оставят её в покое?

— Я не знаю, — сказал Винни. — Но я бы на это не рассчитывал.

Рука обвилась вокруг её предплечья как раз в тот момент, когда губы коснулись её уха.

— Пора идти, — тихо сказал Алекс.

Бри нахмурилась.

— Не так скоро.

— Мы здесь уже несколько часов.

— Ещё немного.

— Тебе больно.

Боль казалась мягким словом. Обычно ей нужно было прикоснуться к человеку, чтобы прочитать его эмоции. Но когда чувства людей накалялись и становились дикими, они, как правило, транслировали их. Вот почему маленькие людные места, наполненные повышенными состояниями эмоций, могли стать кошмаром для омег, особенно мемориалы или похороны.

Не имело значения, насколько прочными были щиты омег, не было способа заблокировать всю эту энергию. Её волны гудели в воздухе. Отчаяние. Горе. Гнев. Боль. Опустошение.

Эта негативная энергия ощущалась как миллиарды тупых игл, вонзающихся в её плоть. Она просачивалась в неё. Она распространялась. У неё болела грудь и раскалывалась голова. Угрожая довести её до такого состояния крайней усталости, что не было никакой возможности стоять на ногах самостоятельно. И все же она осталась. Потому что уходить было просто дерьмово.

Вместо того, чтобы проводить две отдельные поминки, семьи покойных согласились провести одну в квартире родителей Бенни для него и Кроуфорда. Скорбящие были разбросаны вокруг, сжимая салфетки и разговаривая тихим шёпотом. Некоторые также держали бумажные тарелки, уставленные едой со шведского стола. Бри не могла ничего съесть — у неё скрутило живот.

Большинство скорбящих были членами её прайда. Другие были родственниками умерших, которые принадлежали к другим прайдам.

Взгляд Бри скользнул к фотографиям Бенни и Кроуфорда в рамках, которые стояли на столе среди красивых цветочных композиций. Горячие слезы навернулись ей на глаза.

— Все остальные омеги ушли, и никто их в этом не винит, — сказал Алекс. — Ты медлишь только потому, что наказываешь себя.

Она нахмурилась ещё сильнее.

— Нет.

Он приподнял бровь.

— Ты действительно собираешься посмотреть мне в глаза и сказать, что не стоишь здесь, чувствуя себя ответственной за их смерти?

Она вздохнула, не желая лгать.

— Я просто хочу, чтобы… Мы добились справедливости для них, Алекс.

— Мы сделаем это, я обещаю тебе. Кто бы ни был ответственным, он живёт взаймы. — Он слегкасжал её затылок. — Теперь пойдём. Тебе нужно лечь на землю, поесть и отдохнуть — не спорь. Ты поговорила с Рене, ты поговорила с семьёй Бенни и Кроуфорда, ты выразила своё почтение. Пора идти.

Все ещё держа её за руку, он потянул её к входной двери.

— Боже, ты любишь командовать.

— Для тебя это не ново, малышка. — Выйдя из квартиры, Алекс повернулся к ней. — Оставайся здесь, пока я сбегаю наверх и возьму твою куртку из своей квартиры. На улице холодно.

— Я прекрасно обойдусь без неё, мне не потребуется много времени на земле.

— Тебе вчера понадобились обезболивающие таблетки. Подожди здесь.

Он поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, пока поднимался на этаж, на котором жил.