Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 95 – Ким Харрисон

— Конечно. Да, — сказал он. — Боже, да! Я ведь поэтому и хотел, чтобы ключ был у тебя. — Кэл выдохнул, посмотрел на её руку, но явно не решился взять её. — Чёрт, неловко вышло. Я не думал, что это станет такой большой темой. Может, мне всё-таки уйти?

Триск коснулась его руки и тут же отдёрнула.

— Кэл, всё нормально. — По радио как раз началась «Deep Purple»: нежный голос Эйприл Стивенс переплёлся с голосом Нино Темпо — невинное, очаровательное признание в нежности, и Триск улыбнулась, поджав под себя ноги на тюке соломы и убирая ключ в сумочку.

— Это всего лишь ключ от моего дома, — сказал он, будто убеждая самого себя. — В трёх тысячах миль отсюда, — продолжил, глядя на конюшни, вино, десерт и на неё, сидящую тут, с ногами, поджатыми под себя, на тюке соломы. — Можете меня пристрелить, ладно? Я не хотел, чтобы всё получилось так романтично. Я просто не хотел уехать и тем самым закончить этот вечер.

Она рассмеялась, не желая, чтобы он подумал, будто сделал что-то не так.

— «Deep Purple»? — поддела она его. — Это у тебя романтика такая? Разве что для моего папы романтика. Песня, по-моему, даже старше его.

Кэл мрачно сел рядом, опёрся локтями о колени и уставился в никуда.

— Вот теперь ты надо мной смеёшься.

— Да? — сказала она, отпив вина и почувствовав, как боль отпускает ещё чуть-чуть.

— Встань, — неожиданно сказал Кэл, поднимаясь и протягивая ей руку. — Я покажу тебе, какой романтичной может быть «Deep Purple».

— Без туфель? — широко распахнула глаза она. — К тому же под это невозможно танцевать.

— Можно, — упрямо заявил он. — Давай. Вставай. Это моя вечеринка.

— Кэл, — запротестовала она, когда он взял её за руку и поднял на ноги. Без каблуков его худощавая фигура будто стала выше, и она напряглась: её взгляд приходился ему на верх груди, когда он вложил свою тонкую ладонь в её и увлёкв простую «коробочку». Его тело было тёплым, она следила за его туфлями, боясь, что он наступит ей на ноги. Но он ни разу не наступил, и постепенно она начала расслабляться.

— Видишь? Я умею создать романтику, — защищаясь, сказал Кэл, и она подняла на него глаза, улыбаясь.

— Ладно, — признала она. — Под это можно танцевать. Согласна.

Но музыка сменилась — зазвучало что-то более душевное и мягкое. Ей стало не по себе, она ослабила хватку, но Кэл лишь крепче сжал её пальцы, и её взгляд рывком метнулся к нему, когда их движения замедлились, но не остановились. Здесь было хорошо: вино расслабляло, а ощущение, будто давняя боль отставлена в сторону, приносило покой, пусть утром её и придётся снова поднимать. За распахнутыми дверями амбара луна поднималась выше и лила на них свет.

Грудь Кэла коснулась её груди, она глубоко вздохнула — и почувствовала, как он вдыхает её. Робко, осторожно она позволила голове опуститься ему на плечо. Что я делаю?

— Прости за всё, что я творил с тобой в школе, — сказал Кэл, его голос прокатился по ней, как далёкий негромкий гром.

— Не бери в голову, — прошептала она, не поднимая взгляда, и они двигались как одно целое.

— Это было неправильно — во всём. Прости, что я был таким идиотом. И особенно прости, что в пятом классе осветлил тебе волосы заклинанием. Это было жестоко.

Она подняла глаза, подавляя дрожь, когда его ладонь скользнула по её волосам.

— Я уже лет сто как забыла, — сказала она.