Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 247 – Ким Харрисон

Весь вечер она замечала, как по краям света мелькают тени — словно люди выходили на ветер, чтобы на вкус понять, что меняется. Пискари говорил, что ничего не будет объявлено, пока Кэл не согласится производить ускоритель метаболизма, но город явно знал: те, кто у власти, подумывают нарушить молчание.

— Вот он, — сказал Даниэль, но надежда в его голосе дрогнула, когда он заметил ссутуленные плечи Лео. — Мы его найдём, — прошептал он, и Триск поняла, что он тоже это видит.

— Мы этим занимаемся весь день. Каждый час промедления — новые смерти, — сказала она, и Даниэль сжал её руку.

— Никто не ест помидоры на завтрак, — вдруг сказал он, и его глаза расширились от тревоги.

Она обернулась. Резкий вдох привлёк и внимание Пискари. Тень мужчины отделилась от здания и быстрым шагом направилась к Лео. Губы Триск разошлись, чтобы крикнуть предупреждение, но Лео почувствовал его и резко обернулся.

— Эллен, — коротко сказал Пискари, и женщина потянулась к двери.

Двери других машин тоже открывались — автомобиль позади них опустел, и парковка начала заполняться настороженнымивампирами. Крича, что он принадлежит ей, Эллен побежала вперёд. Тень остановилась, подняв руку в примирительном жесте.

Лицо Триск окаменело.

— Квен, — прошептала она, узнав силуэт. — Это Квен! — закричала она, нащупывая дверь. — Не трогайте его. Квен!

— Доктор Камбри, вернитесь в машину! — потребовал Пискари, но она уже выскочила и, протискиваясь мимо высоких вампиров между ней и витриной магазина, рвалась вперёд.

— С дороги! — Триск оттолкнула последнего. Глаза её распахнулись. — Стойте! — крикнула она, когда азиатка применила приём из боевых искусств, и Квен рухнул на землю, прижимая руку к животу и пытаясь вдохнуть. Бросившись вперёд, Триск призвала линию, ненавидя сам факт, что приходится делать это посреди улицы. — Я сказала — стойте! — закричала она. — Что с вами не так?! Он мой друг!

Квен поднял взгляд. По его лицу скользнуло чувство вины, затем глаза опустились. Властная поза женщины изменилась, когда она посмотрела мимо Триск на Пискари, уже вышедшего из машины. Видимо, он велел ей отступить: рука, отведённая для удара, медленно протянулась, чтобы помочь Квену подняться. Тот принял её, выпрямился во весь рост — и тут же пошатнулся, когда Триск врезалась в него.

— Воу, Триск, — сказал Квен, и она обняла его, неловко обвив руками, пока между ними не вспух аромат мёда и песочного печенья. — Эй…

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо; по её чертам пробежала боль, когда она увидела за густой щетиной следы заживших оспенных рубцов. Сыпь исчезла, но метки останутся с ним навсегда.

— Я… я думала… — запнулась она. — Как ты нас нашёл? Ты же сбежал, как старый кот — умирать!

Он улыбнулся ей сверху вниз; коротко остриженные волосы ловили свет, льющийся из витрины магазина.

— Я тебя не бросал, — сказал он, его пальцы коснулись её волос и скользнули по всей длине, выпрямляя цепочку — тот самый кулон, который он ей подарил. Она никогда его не снимала, находя в нём опору.

— В каком смысле — не бросал? — спросила она, отпуская его, когда заметила, что наблюдающие вампиры посмеиваются. Но потом она задумалась. Отвлекающий манёвр с оборотнями в Чикаго, вспышка далёкого света и падающий камень во время засады — и вот теперь это. — Это был ты? Почему?