Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 24 – Ким Харрисон

— Привет! Что случилось? Ты рано дома, — тонкий девичий голос прозвенел, когда Орхидея остановилась перед ним, осыпавшись серебристой пыльцой.

Пикси была его опасной тайной, подругой и доверенным лицом, внимательным слушателем в конце трудного дня, способом почувствовать себя особенным, когда в самые тёмные часы ночи он уверял себя в обратном. Весь её народ стоял на грани исчезновения, и для него было честью то, что она доверяла ему. Большинство пикси жили в диких чащобах, где хищники держали их численность низкой, а существование — скрытым. Ради неё он рисковал бы всем и не понимал почему. Она была словно недостающий кусочек в нём самом.

— Я принёс тебе цветок, — сказал он, но она уже заметила его, и крошечное угловатое личико вспыхнуло алчным восторгом.

— Для меня? — её крылышки замелькали до прозрачности, и она стремительно метнулась к его шляпе, теперь в руке Кэла. Яркая серебристая пыльца осыпалась с неё, исчезая, не успев коснуться отполированного пола. — О боже,только посмотри на эти тычинки! Спасибо, Кэл! Я не пробовала пыльцы тепличной лилии с Пасхи!

— Тогда завтра я украду для тебя ещё одну. — Радостный от её восторга, Кэл направился на кухню, оформленную в золотисто-жёлтых тонах. Полстены убрали, чтобы открывался вид на пониженный уровень гостиной и обнесённый стеной сад за ней. Дом словно создан для приёмов, но он никогда не приглашал больше одного человекаодновременно. Сад заливало красное закатное солнце, и он любил притворяться, что насекомые, вспыхивающие серебром в скользящем свете, — это пикси. Кэл знал, что Орхидея думала так же, хотя ни один из них никогда этого не озвучивал.

— Оооо, идеально! — воскликнула Орхидея, следуя за шляпой, когда Кэл положил её на белоснежный кухонный стол. — Лимонная пыльца вкусная, но богатые тона хорошей лилии я обожаю.

Её ладошки потемнели, когда она сжала горсть пыльцы в комок и принялась жадно пощипывать его.

— Где ты её достал?

Кэл улыбнулся на её слова. Крошечная женщина в платье из паутины и шёлка с босыми ножками выглядела хрупкой, но не была его питомцем, а свободной и гордой, как когда-то её народ — садовые воины.

— Она была на столе за обедом. Я кое-что ещё тебе принёс.

Редкая озорная искра мелькнула в нём, когда он развернул бумажный пакет.

— Если захочешь.

Орхидея потерла руки, последние крупинки пыльцы слетели с неё.

— Что там? — спросила она, взлетая на трепещущих крыльях. Вдохнула глубже. — Мёд? О боже!Да это же мёд! Ты нашёл для меня мёд?

Кэл просиял, открывая пакет, и его пыльца загорелась ярко-красным. Её гордость не позволяла принимать покупки из магазина, но он понял: если добыть подарок случайным образом, она примет его, как подарок жениха.

— Да, нашёл, — сказал он, вытащив утку и бросив её в мусор, затем достал маленькую баночку с мёдом. — Для тебя.

— Вот это да! — Орхидея достала крошечный, но смертельно опасный нож у бедра, и сама вскрыла баночку. Опыт подсказывал Кэлу, что иначе она бы обиделась.

— Спасибо, Кэл, — добавила она, пользуясь парой палочек размером с пикси, чтобы зачерпнуть немного и пролить золотистую струйку на ламинированную столешницу. Светлая жидкость перемешалась с серебристой пыльцой, и её волосы засияли почти белым.

— Мед апельсинового цветка — это сила, — заметила она, а Кэл достал пиво из холодильника. Его там осталось всего несколько бутылок, чего хватит на вечер.