Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 235 – Ким Харрисон

— Итак, — сказал Ульбрин с натянутой бодростью в голосе, — если позволите. Доктор Камбри, доктор Каламак и я должны отправиться в лабораторию и выяснить, как остановить чуму.

— Сжечь поля помидоров «Ангел», — сказала Триск, не собираясь никуда идти с ним. — Уничтожить все продукты, произведённые из них. Урожай этого года. Прошлого. Всё. Когда не останется носителя, вирус погибнет. А пока — не ешьте их. Вот и всё. Я позаботилась о том, чтобы вирус доктора Планка не мог убить Внутриземельца даже при колоссальной передозировке.

Пальцы Пискари были сложеныдомиком, всё его внимание было приковано к Ульбрину, который судорожно искал способ выйти из ситуации, не пахнущий дерьмом.

Профессор Толь покачал головой.

— Вы хотите сказать, что чума началась из-за эльфийской игры во власть? — сказал он, упираясь обеими ладонями в бар. — Половина человечества мертва или умирает, мы на грани разоблачения — всё из-за жадности эльфа? Скажите, что вы не позволите целому виду исчезнуть, чтобы скрыть вину одного человека.

Он посмотрел на Ульбрина.

— Или двух?

Всё ещё сидя на табурете, Триск прислонилась спиной к бару, чувствуя уверенность от присутствия Даниэля за собой.

— В защиту Кэла скажу: я искренне верю, что его единственным намерением было дискредитировать мою работу, чтобы он мог присвоить другие мои исследования. Я не думаю, что он хотел начать чуму. Это был несчастный случай — следствие его нетерпения и работы с видами, с которыми он был незнаком. Если он виновен в чём-то, помимо убийства Рика, — так это в гордыне.

Кэл перевёл ярость с Ульбрина на неё, и она задумалась, не зашла ли слишком далеко. Единственное, что хуже умышленного начала чумы, — это быть настолько глупым, чтобы начать её случайно. А Кэл предпочёл бы выглядеть безжалостным, чем невежественным. Профессор Толь, однако, кивал. Триск почти слышала его мысли: Глупые, гордые эльфы. Это было не намеренно. Это был несчастный случай.

— Это выходит за рамки разумного, Ульбрин, — сказал полковник Вулф. — Я требую твоей отставки из анклава.

Глаз Ульбрина дёрнулся. За спиной Триск профессор Толь шумно втянул воздух, словно его ударили. Колени Триск подогнулись, когда кто-то — вероятно, Ульбрин — дёрнул за ближайшую лей-линию, вбирая огромное количество энергии.

— Ложись! — закричала она, толкнув Даниэля, который с воплем рухнул на пол за баром.

Орхидея взмыла прочь, расплёскивая чёрную пыль. Даниэль поднялся, ошеломлённый, обнаружив себя в безопасности внутри круга профессора Толя. Резко потянув за линию, Триск вдохнула, чтобы призвать собственный защитный круг. Она была самым большим шипом в боку Ульбрина. Именно за ней придёт его магия.

И тут Ульбрин оказался на ней — швырнул её в ещё формирующийся барьер, проламывая его.

— Убери руки! — закричала она, когда они вместе ударились о пол, и тут же задохнулась, врезавшись во внутреннююгрань егобольшего круга.

Она обмякла, Ульбрин навалился сверху наполовину. Его глаза горели ненавистью, а руки сомкнулись у неё на горле. Она оказалась заперта с ним внутри — мастером эльфийской магии.

— Дура, — прохрипел он, и она закричала, когда боль дугой прошила её, став всем её миром. — Вы все умрёте здесь, а всё остальное пойдёт, как прежде.

— А-а-а-а-а! — вырвалось у неё; она вцепилась в руки на своей шее, золото ожерелья ощущалось ледяным под пальцами. Она не могла произнести заклинание — даже подумать о нём. Боль была слишком сильной. Он был экспертом в том, с чем она лишь баловалась, и она ничего не могла сделать.