Книга Поворот: «Низины» начинаются со смерти, страница 101 – Ким Харрисон

Квен решительно кивнул.

— Правильно, — сказал он и, лавируя среди коробок, направился прочь. Уже у порога притормозил, вернулся за кофе, потомза туфлями, затем прихватил пальто, брошенное на спинку дивана. Собрав все улики, он исчез в глубине дома, и тут раздался звонок.

— Когда это станет легче? — прошептала она, поднимаясь. Ночь, проведённая с Кэлом, не дала ожидаемого облегчения — разве что на те несколько часов, пока это длилось. Избегание Даниэля тоже не помогло: судя по тому, как он заглянул в окно, он всё ещё был расстроен её отъездом.

Щёлкнув выключателем на веранде, она открыла дверь и молча оглядела его: брюки, классические туфли, поверх привычной белой рубашки — коричневый твидовый жилет. Верхние две пуговицы расстёгнуты, и без галстука он выглядел непривычно расслабленным.

— О, хорошо, — неловко поправил он очки. — Ты дома. Тебя не было на вечеринке.

В его руке был коричневый пакет из бакалеи, и она очень надеялась, что там не торт.

— Даниэл…

— Ты сняла трубку с рычага, — перебил он. — Я волновался, вдруг тебе нехорошо.

Ей и было нехорошо, но обсуждать это хотелось меньше всего.

— Что ты хочешь? — спросила она, жалея, что не может быть с ним честной.

Он переступил с ноги на ногу, провёл ладонью по щетине.

— Слушай, — сказал он, настроение резко сменилось, — я понимаю, у тебя там… что-тос доктором Каламаком. Ты взрослая женщина, и я тебе не… брат, — произнёс он, и Триск гадала, не хотел ли он сказать бойфренд. — Если ты хочешь поехать с ним во Флориду, работать у него, мыть его колбы и планировать его званые ужины — кто я такой, чтобы возражать?

Она моргнула, приоткрыв рот:

— Прошу прощения?

— Ты, наверное, хочешь завести семью, — сказал Даниэль, плечи жёсткие. — И это неплохая партия. По крайней мере ты перестанешь теряться, когда он сядет за стол и заведёт разговор — а тебя отправят домой, как только ты забеременеешь.

У неё отвисла челюсть — хотя, по сути, это было всё, на что любая женщина имела право рассчитывать, эльфийка она в эльфийской лаборатории или нет. Но это бесило.

— Ты понятия не имеешь, чего я хочу, — горячо ответила она.

— Наверное, ты права, — мрачно сказал он. — Я сам не знаю, зачем пришёл, кроме того, что у тебя проблемы на семенном участке, а Энджи заболела. Я подумал, тебе стоит узнать об этом до понедельника — пока ещё не всё умерло.

Гнев рассеялся, и она посмотрела на бумажный пакет у него в руке.

— Что с моимсеменным участком?

— Он увядает, — он подал ей пакет. — Лысеют волоски, потом листья, потом плоды. По порядку. Я подумал, ты захочешь посмотреть. — Она взяла пакет, и он зло покосился на сложенные у двери коробки. — Удачи в Кеннеди.

Он повернулся уходить, и пакет затрещал в её пальцах.

— Даниэль, подожди, — окликнула она. Он остановился на ступенях, молча, пока она подбирала слова. Он, вероятно, решил, что она бросает карьеру ради самолюбивого, эгоистичного сноба. Это было больше, чем позволяла её гордость. — Никому не говори, но я не еду в Кеннеди. По крайней мере насовсем. Я просто не могу оставаться здесь.

Даниэль повернулся к ней лицом. Он стоял на две ступени ниже и наполовину исчезал в темноте.

— Я что-то сделал не так?

— Нет, — вырвалось у неё. Помедлив, Триск прикусила губу, желая, чтобы всё было иначе. — Нет, — повторила уже мягче. — Это явсё испортила. И мне понадобится время, чтобы исправить.