Книга Хранить ее Душу, страница 193 – Опал Рейн

Каждый день она занималась разными делами: то ухаживала за садом, то шила себе одежду, а он заворожённо наблюдал за ней. Ему нравилась одежда, которую она шила для себя, он никогда не видел такой раньше, и она выглядела в ней очень мило. Вещи были яркими, так как она использовала красители, которые оказались гораздо эффективнее тех пищевых, что она использовала поначалу.

Однако ему не нравилось, когда она колола палец швейной иглой. Она издавала звук боли, и начинал переживать, что она калечит себя, но она лишь смеялась над ним, словно он вёл себя глупо.

Она мастерила новые украшения, чтобы он их развесил. Постепенно она заменяла те, что он повесил столетия назад для женщины, которая изначально их хотела. Казалось, она была очень решительно настроена на то, чтобы избавиться от старых. Рея уничтожала их, разбирая на части, чтобы использовать материалы для новых.

В доме пахло странной едой, запах которой он никогда раньше не чувствовал, например, выпечкой и печеньем. Она добавляла мёд, который он добыл для неё, во многие блюда. Он усвоил, что есть это ему не стоит, так как всё было слишком сладким и от этого у него болел живот.

Но Орфей хотел учиться всему, что она делала, даже если ему не нравились запахи и вкусы, а она с радостью учила его и позволяла проводить с ней это время.

Он ни в чём её не останавливал.

Поэтому он пытался понять, что он мог сделать такого, чтобы расстроить Рею. Она ушла спать в свою кровать, хотя с того самого дня каждую ночь проводила в его постели.

Он уходил на последний обход двора, чтобы убедиться, что в соляном круге нет брешей и что увядающие обереги продержатся ещё день-два, прежде чем потребуют замены.

Она читала ему перед тем, как он вышел; каждую ночь они проходили одну из сказок в той книге, которую велела ей взять Сова-Ведьма.

Он думал, что всё хорошо и прекрасно — но вернувшись внутрь, обнаружил, что она ушла спать,и не в его постель.

Почёсывая грудь, он пытался понять, почему она не хочет его объятий. Он не мог. Он не знал, что сделал не так.

Ночь становилась всё глубже, а Орфей был слишком беспокоен, чтобы даже попытаться уснуть; он прокрался в её комнату, пригнувшись и опираясь одной рукой для равновесия.

Он положил нижнюю челюсть на матрас рядом с её грудью; её плечи лежали на кровати ровно, а ноги были слегка повернуты. Глядя на неё снизу вверх, он осторожно похлопал её по руке.

Она зашевелилась, нахмурилась и медленно, моргнув, открыла глаза.

— Орфей? — спросила она хриплым спросонья голосом, потирая глаз. — Что случилось?

Ещё один тихий скулёж вырвался из его груди.

— Почему ты сердишься на меня, Рея?

Её брови сошлись, образуя маленькую морщинку между ними.

— Я не сержусь на тебя. С чего ты это взял?

Он оглядел её, лежащую под мехами.

— Тогда почему ты здесь? Ты не спала в этой комнате уже несколько дней.

Рея простонала, переворачиваясь на спину и натягивая меха на лицо.

— Потому что сегодня я очень устала.

— Я не понимаю.

Она стянула их вниз, чтобы взглянуть на него.

— Если я сплю с тобой, ты всегда будишь меня посреди ночи.

Он склонил голову, отчего бубенчики тихо звякнули.

— Но ты сказала, что я могу делать это.

— Я знаю. — Она издала тихий, но неловкий смешок. — И мне это нравится, но сегодня мы делали это достаточно, и я правда очень устала этой ночью. Я подумала, что будет проще, если я посплю здесь.