Книга Девушка и дракон, страница 67 – Яра Вереск

Больше нет полковника Гинрада, самого страшного человека в твоей жизни… если только тот разговор был на самом деле, и Яшма действительно избавил тебя от него.

Брызнуть холодной воды в лицо, прогнать лакеев и натянуть на себя ровно половину из того, что служанкивывесили ночью на манекен. Не время. Иззолоченный колет оставим для встреч со знатью. Достаточно будет сорочки и этих, с позволения сказать, штанов, тоже шитых золотой нитью, но благодарность добрым богам — хотя бы длинных.

И этот тяжелый, с меховой оторочкой, длинными «ложными» рукавами и непроизносимым кинтенским названием верхний костюм тоже пусть подождет. Достаточно будет того плаща, в котором он провел эту ночь. Сегодня утром его величеству не светит общество, ставящее во главу угла элегантность внешнего вида.

Агат назначил встречу в городе, а значит, стоило поторопиться. На всякий случай он решил выйти не через парадные двери. Но это здорово удлинило дорогу.

Дворец в столь ранний час был пуст, даже слуги еще спали. Тем удивительней было увидеть на лестнице одинокую женскую фигурку в темно-синем нарядном платье.

Лишь спустившись до половины пролета, он узнал девушку. Сэни поспешно шагнула в сторону, уступая дорогу, но он уже остановился рядом, поспешно соображая, что сказать.

Вчерашняя ночь глядела на него серыми искрящимися глазищами и молчала.

Глаза в глаза… Долго.

«Как ты?».

Думал, что спросил вслух. Глупей вопроса не найти. «Как», после такой-то ночи?..

Ах да. Ты же не спросил, только хотел спросить…

Но она ответила. Так же беззвучно, а ведь в ней — ни капли драконьей крови. Уж это-то король знал. Чувствовал. Она ответила: «Все хорошо».

Маленькая наивная ложь. А может, она действительно в этот момент так думает?

«Тебя могли убить».

«Но я жива. Видишь?».

Вчера Сэнику Диньяр могли убить. Ты думал, что сможешь ее защитить? А благодарить нужно случай. Только его. Если бы, ваше величество, вы вчера меньше думали о себе, все сложилось бы иначе.

И несчастная горничная осталась бы жива и здорова.

«Да».

Вижу. Не смотри на меня так, Сэника Диньяр. Я и без того чувствую себя виноватым.

Она шагнула вперед. Спросила, словно читая мысли:

— Это был Гинрад, да?

— Да.

Ты чувствуешь ее страх и ее тревогу. И признаешься: «Я его убил. Осуждаешь?» — «Нет!».

Облегчение. И снова тревога.

Светлые боги, как же хочется ее обнять, прижать к себе, спрятать от всего мира…

«Посмотри на себя, величество. Тоже нашелся охмуритель юных дев!.. молью траченый».

И ты поспешно отдергиваешь руки, раскланиваешься иубегаешь. В первую очередь от себя. Потому что нужно торопиться, и все такое.

А ладони помнят прикосновение теплого бархата. И ты всю дорогу безуспешно гонишь это воспоминание…

Если в прихожей было тепло, то в следующей комнате ей показалось невыносимо жарко.

Яшма за все это время на Сэнику даже не взглянул. Открыл большой шкаф — главное достояние комнаты, — вытащил оттуда темный сверток. Бросил на кровать. Вышел, чтобы меньше чем через полминуты вернуться и с усмешкой, не предвещающей ничего хорошего, протянуть Сэни что-то небольшое и белое.

Из глубины дома Кварц рявкнул: «Яшма!», и капитан камней, не добавив ни слова, вышел.

Темным свертком оказалось огромное шерстяное одеяло. Белым — большая мужская сорочка из тонкой накрахмаленной ткани. Сэни всхлипнула и начала переодеваться.