Книга Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды, страница 64 – Яра Вереск

Отчим был в зале. (Надо привыкать назвать его «отчим»). Одет, как на выход, в темный тренч и черные брюки. Перчатки держал в руке. Но при этом видно было, что под плащом — несвежая мятая рубашка. Волосы были всклокочены.

Он высокий. Мне всегда казался очень большим и сильным. А тут я увидела вдруг обрюзгшего и похудевшего за последнее время человека, с дряблыми мышцами и мутным взглядом.

Отчим заметил Дакара, и замолчал на полуслове.

Я осталась в тени холла, не заходя в зал. Испугалась — но не так сильно. Не до ящерицы.

— Вы. — Сказал он вдруг куда более спокойным голосом. — Здравствуйте, господин Дакар.

Дакар кивнул, но в ответ здоровья не пожелал.

— Вот, — развел руками отчим. — Видите… была у меня семья, и нет семьи. Были друзья — и нет. Знаете, после смерти моих девочек, от меня же все отвернулись. Никто не приезжает. Да я и сам, знаете, никого не хочу видеть. Это слишком тяжело.

— Вы говорили, что не знаете, когда и как исчезла ваша дочь.

— Так и есть.

— В таком случае… — если бы я не вслушивалась в голоса этих двоих до звона в ушах, я бы не уловила странную, натянутую, почти ласковую интонацию в голосе Дакара. Как будто он осторожно, по чуть-чуть, сдергивает пластырь с почти зажившей раны. — Вас не затруднит отдать мне кинжал. Обсидиановый клык. Он принадлежал вашему деду, кажется.

— Нет!!!

— Почему?

— Я никогда! Не отдам в чужие руки. Этот нож. Он для меня. Слишком много значит! Все кинжалы моего деда хранятся в сейфе. Я достаю их только когда приходит время обрядов воды.

— Но так было не всегда. — жестко оборвал его Дакар. — Однажды вы уже воспользовались этим кинжалом. Для совсем другого. Обряда!

— Что?! Да как вы! Вы не смеете!

— Отдайте нож, и я уйду.

— Вон из моего дома!

Мне показалось, что отчим сейчас тоже или схватится за сердце или просто взорвется от переполняющего его бешенства.

И тут в зал с другой стороны, со стороны хозяйских комнат, вбежал юноша, в котором я с трудом узнала брата. Два года назад он был ещемальчишкой, для своих четырнадцати лет — даже слишком щуплым и низеньким.

А тут — парень ростом почти с Дакара, еще по-мальчишески гибкий, но красивый, отлично сложенный. Светлые волосы забраны в хвостик на затылке, в глазах тревога.

Надо же! Вит! А я все его представляла маленьким.

В детстве мы не дружили. Все время делали друг другу какие-то пакости, одинаково боролись и за мамино внимание, и найденный в гараже велосипед…

А он вырос.

— Отец, что происходит? У нас гости?

— Это не гости! Это ворон прилетел и каркает! Он уже уходит!

Но Вит заметил кое-что, чего не увидел отчим — меня. Он даже сбился с шага. Как налетел на невидимую стену. Я раньше думала, что это просто красивый образ, но нет. Так бывает, оказывается.

— Верка? Верона…

Он, забыв про все, подбежал ко мне и не обнял даже, а подхватил на руки и закружил! А потом поставил на пол и растерянно сказал:

— Верона! Ты оказывается, такая…

Я подняла брови, и он смущенно договорил:

— Такая маленькая… а я тебя помню дылдой на голову меня выше.

Отчим вздрогнул. Даже с того места, где я стояла было видно.

— Вит! Отойди от нее! Ты что, не видишь? Всадники хотят задеть нас побольней! Смотри, даже нашли девицу, похожую на нашу Верону. Но это не она. Не она. Моя девочка умерла. Пропала в лесу, погибла. Ее не смогли отыскать. А вы! Мало вам, что я ночами не сплю! — он всхлипнул. — Я не могу спать… все мне снится, что она меня зовет. Катрина моя… и Верона.