Книга Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды, страница 127 – Яра Вереск

— Вы что же, верите этой?.. Но, профессор Дакар!.. Всем известно, что они с Миленой враги и…

— Вы идете?

Они умчались вдвоем, а я осталась с тремя другими профессорами ждать результата проверки.

Вернулись они, правда, очень быстро. По лицам было видно — нашли, обезвредили и прониклись серьезностью опасности.

На столе среди битого стекла и гнутых железок оказался большой прозрачный шарообразный сосуд, запаянный с одной стороны сургучной пломбой. Из-за пломбы он походил на праздничное украшение — хрустальный шар. И как в том шаре, внутри него перетекал полупрозрачный, струящийся газ. Тяжелее воздуха, потому что клубился он в основном в нижней части сосуда. Красиво, но зловеще.

Шандор уже по магворку вызывал Крайна. Профессора уже принялись обсуждать состав газа.

А меня накрыло: Шандор рано или поздно обязательнозашел бы в свое хранилище. Он обязательно бы туда зашел… и что тогда? Этот шарик взорвался бы, и газ… Милена сказала — эфир Бреано! — вырвался бы наружу.

Она сказала, он сжигает. Насмерть. А я никогда ни о чем подобном не слышала.

А как же мы бы тогда? Как же Сула?

Мне так страшно не было, кажется, даже в Остоши. Там все было понятно — вот враги. Надо улепетывать или драться! Там можно было драться. А тут? С кем. С дымом? С пустотой?

Сердце ошпарило обжигающей ненавистью к Здане, ко всем ее сообщникам, родственникам. К ее отцу, который возможно, причастен к смерти мамы. Ко всему поганому картелю…

— Ронка! Эй! С тобой все нормально?

Шандор положил мне ладони на плечи и легонько встряхнул. И столько тревоги в глазах. Как будто это меня хотели убить. И только что чуть не убили.

— Все хорошо. — шепнула я. — На нас смотрят.

— Жуть какая!

Он легонько притянул меня к себе, обнял и заявил присутствующим:

— Коллеги, понимаю, момент не самый подходящий. Но разрешите вам представить мою невесту, Верону Фелана, по рождению — графиню ди Стева.

Дорого бы я дала, чтобы взглянуть на лица наших суровых профессоров. Но в тот момент щеки мои залило краской, и я спрятала их где-то в складках одежды на плече Шандора. Можно быть уверенной, что сплетня разлетится по академии еще до того, как мы отсюда выйдем!

В день, когда настала пора ехать во дворец, на тот самый бал открытия сезона, тучи внезапно разогнало, выглянуло холодное декабрьское солнце. Я стояла у зеркала в шелковом голубом платье, с высокой прической, украшенной гребешком с аквамаринами.

В этом платье я была очень похожа на маму. Она, правда, любила более яркие цвета, да и красилась куда более выразительно. Но я точно знаю — голубое шелковое платье она любила. И носила его очень редко только потому, что боялась повредить или испачкать. Мое голубое платье было совсем на то не похоже. У него была открытая спина, а по юбке струились нити тонкого стекляруса — как капельки росы. И сама юбка казалась одновременно и многослойной, и легкой, воздушной.

Когда я увидела его на витрине, то сначала даже не взглянула. Была уверена, что такое — не для меня. Это Шандор и поймал за руку, и подвел, и спросил: «Что, даже и примерить не захочешь?». Конечно, я примерила. И сняла потом с огромным сожалением…

К платью полагалось колье из аквамарина, с тем же узором, что на гребне. И браслет. Сейчас я сама себе казалась сказочной феей. Того и гляди начну исполнять желания…