Книга Психо-Стая, страница 31 – Ленор Роузвуд

Такой у него бывает, когда он заполучил новое оружие.

Мальчик не поднимает головы, держась сгорбленно, словно пытаясь сделать своё огромное тело меньше. Его взгляд мечется по залу, отмечая выходы, углы — привычки того, кто привык быть добычей. Но под тёмными, спутанными волосами я всё же ловлю вспышки ярко-синих глаз, полных такой сырой боли, что на них трудно смотреть.

Впрочем, он и не пытается.

— Это твой новый брат, — объявляет отец. — Его зовут Призрак.

Никаких объяснений.

Никакогопрошлого.

Очередной приказ, который я должен принять без вопросов — как всё в этом доме.

Мальчик вздрагивает от слов «брат» и «Призрак», но остаётся неподвижным. Вблизи я замечаю края шрамов на его щеках и возле глаза, выглядывающих из-под банданы. Что бы ни случилось с его лицом, он старательно это скрывает.

Поэтому его зовут Призрак?

Чертовски жестоко.

— Отведи его в восточное крыло, — приказывает отец. — Покажи ему его комнату.

Я ничего не понимаю, но это не первый и не последний раз, когда он делает что-то безумное, не объясняя причин. Я киваю и жестом предлагаю мальчику следовать за мной. Он двигается с неестественной для такой массы грацией, каждый шаг выверен. Словно боится проломить пол босыми ногами.

Слуги рассыпаются в стороны, прижимаясь к стенам и ныряя в дверные проёмы. За нами тянутся испуганные шепоты:

— Ты видел, какой он?

— Эти шрамы…

— Что за чудовище…

С каждым словом плечи мальчика опускаются всё ниже.

Я ускоряюсь, уводя его прочь от этих голосов. Восточное крыло тянется перед нами — лабиринт закрытых дверей и тенистых ниш.

Идеальное место, чтобы спрятаться.

— Это твоя, — говорю я, открывая дверь в давно пустующую спальню.

Он замирает на пороге, синие глаза методично проверяют каждый угол, прежде чем он осторожно заходит внутрь. Его огромные руки скользят по всему подряд — изголовье кровати, шторы, комод — он будто изучает новое пространство через прикосновения.

— Ужин в семь, — говорю я. — Но можешь есть в комнате, если захочешь.

Он кивает один раз и уже прячется в тени у окна. Я оставляю его там, тихо закрывая дверь.

Той ночью я долго не могу уснуть, прислушиваясь к скрипу половиц — он бродит по дому. Его шаги не раз замирают у моей двери, но он так и не входит. Когда я выглядываю, вижу, как он трогает обои, рамы, мебель.

Изучает текстуры своего нового мира.

Он не спит.

Дни идут. Мальчик исчезает в светлое время суток, находя все возможные укрытия. Шкафы. Технические ниши. Пространство за книжным шкафом в библиотеке. Он ведёт себя скорее как дикое животное, чем как человек. Слуги оставляют еду у его двери, но он ест только тогда, когда они уходят. Нет ни единого следа, что он вообще существует.

Терпение отца быстро истощается. Он вытаскивает мальчика из его убежищ, силой усаживаетза парадные ужины, хотя тот лишь смотрит в пустоту и отказывается снимать бандану, закрывающую изуродованную нижнюю часть лица, требует, чтобы он вёл себя «нормально». Но чем сильнее он давит, тем глубже мой странный новый брат уходит в себя. Его синие глаза стекленеют, и никакие крики или встряски не способны вернуть его обратно.

Однажды ночью я нахожу его в своём шкафу — он сидит, подтянув колени к груди. Вместо того чтобы рассказать кому-то, я остаюсь с братом до рассвета. Это становится нашей привычкой. Он прячется, а я храню его тайны. Иногда я читаю вслух или тихо говорю, пока он молча слушает.