Книга Психо-Стая, страница 264 – Ленор Роузвуд

Я бросаю последний взгляд на зал Совета, на тела людей, которые думали, что могут управлять нашим миром с помощью страха и манипуляций. Их кровь просачивается в трещины между мраморными плитками, навсегда пятная безупречный белый камень.

Это похоже на конец.

И на начало.

Глава 46

ТЭЙН

Я иду плечом к плечу со своим братом сквозь град пуль со смертоносной решимостью. Раскаленный свинец свистит у самой головы, но я его почти не замечаю.

Сегодня мы прорубили себе путь сквозь столько солдат — людей, которых я сам помогал тренировать, даже лиц, которых я узнаю за их тактическими масками, — что насилие стало чем-то вроде медитации. Тяжесть этого ложится мне на грудь, но это не совсем вина. Не совсем. Я бы с радостью окрасил руки кровью каждого солдата в Райнмихе, если бы это означало, что Айви будет в безопасности. Если это даст ей будущее, которого она заслуживает.

Массивная фигура Призрака движется рядом со мной с текучей грацией. Солдат вскидывается из-за баррикады, и огромная рука моего брата выстреливает вперед, хватая его за горло. Раздается тошнотворный хруст — Призрак ломает ему шею с будничной эффективностью.

Его это тоже больше не трогает. По крайней мере, мне так кажется.

Я всаживаю две пули в другого солдата, пытающегося зайти с фланга. Тело падает с влажным шлепком, пополняя гору трупов, которую мы оставляем за собой.

Мы проверили все места, куда наш отец мог отступить. Центр военного командования. Подземный бункер. Конспиративные квартиры Совета.

Но в глубине души я знал, что мы закончим здесь.

Поместье Харгроувов высится впереди, его внушительная архитектура — суровое напоминание обо всем, что мы оставили. Силы Николая уже окружили территорию, их оружие нацелено на каждый выход. Они расступаются перед нами, как вода, давая нам широкий проход. Даже эти закаленные наемники, кажется, чувствуют важность того, что сейчас произойдет.

— Он там, — замечает угрюмая альфа. В кожаном плаще и защитном снаряжении она больше похожа на завсегдатая подпольного бойцовского клуба, чем на участницу войны. Тот факт, что её плащ теперь скорее красный, чем черный, от капающей с него крови — достаточное доказательство того, что наряд не мешает ей работать. Шерсть поджарой овчарки у её ног, когда-то черно-коричневая, почти так же закрашена кровью; её пронзительные карие глаза настороженно следят за нами.

— Спасибо, — бормочу я, кивая ей, пока её люди открывают железные ворота.

Она затягивается сигаретой и раздавливает окурок подбитым сталью сапогом. Её губы кривятся в ухмылке, перекошенной рваными шрамами,идущими от уголков рта к ушам. Она правая рука — женщина — Николая, так что неудивительно.

— Осторожнее там, парни, — тянет она хриплым голосом, наклоняясь, чтобы погладить собаку, преданно стоящую у её ног. — Моя Бесс засияла как рождественская елка, когда мы сканировали периметр. А у неё вкус на порох, если вы понимаете, о чем я.

Я смотрю на особняк и коротко киваю. Конечно, наш отец не сдастся, не устроив свой последний бой. И это наверняка будет грандиозное зрелище.

Мы проходим через ворота и на мгновение замираем у подножия мраморных ступеней, глядя на дом, где прошло наше с Призраком детство. Если это можно так назвать. Место, где холодность отца превратила нас в оружие, которое он хотел из нас получить.