Книга Психо-Стая, страница 217 – Ленор Роузвуд

Низкий рык вырывается из моей груди прежде, чем я успеваю его остановить. Призрак, который до этого с волчьей преданностью вылизывал Айви, напрягается и вскидывает голову. Его ноздри раздуваются — он пытается поймать след, но у него на морде и шрамах всё еще блестит смазка Айви, так что сомневаюсь, что он чует что-то, кроме мёда.

Айви деревенеет между нами, когда мы шевелимся; её внутренние стенки судорожно сжимаются вокруг наших всё еще раздутых узлов. С её губ срывается короткий всхлип — движение причиняет дискомфорт там, внутри. От этого мой член становится еще тверже, а это последнее, что мне сейчас, блять, нужно.

— Что? — задыхаясь, спрашивает она. Она всё еще тяжело дышит, но тоже задирает голову и принюхивается. Её глаза цвета океана каменеют, когда она ловит тот же запах, что и я. — Вы что, издеваетесь?

— Выходи, — цежу я сквозь зубы.

Валек проскальзывает в комнату, его серебряные глаза мерцают в полумраке, как два полумесяца. Даже без своего привычного тактического снаряжения он умудряется выглядеть опасным. Угрожающим. Его губы кривятся в этой бесячей ухмылке, пока он оценивает представшую перед ним картину.

И он опасен. Особенно для Айви.

Надо было прикончить его, когда была возможность. Айви бы меня возненавидела, но прямо сейчас, когда он скользит здесь тенью, а мы с братом не можем и шевельнуться, не причинив боли нашей омеге, я готов проклясть себя за то, что не сделал этого тогда.

Как я мог быть таким идиотом?

И, конечно, при мне нет пушки. Она на полу, вместе с одеждой и ремнем, спрятана в кобуре внутри пиджака. Если я потянусь к ней, он доберется первым. Не говоря уже о том, что это сделает с Айви.

Мне остается только смотреть и ждать.

— Ну-ну, — мурлычет он, вскидывая руки в примирительном жесте. — Ни к чему это напряжение. Я здесь не для того, чтобы воспользоваться вашим… щекотливым положением. Поверьте, я бы не хотел вставать между братьями.

Айви закатывает глаза. Призрак рычит — низко и опасно. Но напоминание заставляет мой член дернуться. Что со мной, блять, не так?

— У тебя пять секунд на объяснения, — хрипло рычу я, инстинктивно сжимая бедра Айви крепче. Она снова тихо всхлипывает от этого движения; её нутро трепещет вокруг моего узла.

— Вот как? — волчья ухмылка Валека становится шире. — Я не смог удержаться и пошел следом. Мне надоело слушать этого сольного клоуна, который пытается вывести из себя тех из нас, у кого больше двух извилин. Так что я пошел прогуляться и поймал запах, который показался мне весьма манящим. — Его ноздри раздуваются, он делает глубокий вдох. — И до сих пор кажется.

Айви замирает, её запах становится острым.

— Ты подсматривал? — требует она ответа; в её голосе звучит явное раздражение. По мне, так она должна быть в ярости, а не просто раздражена, но, с другой стороны, я вообще не понимаю, почему она терпит Валека. Серьезно, не понимаю. Совсем.

— Это ведь самое близкое, насколько я когда-либо смогу к тебе подобраться снова, не так ли? — сухо отвечает Валек. В его сардоническом тоне проскальзывает надрыв, которого я никогда раньше не слышал.

Это что, гребаное сожаление? Валек на такое не способен. Мне очень не нравится, когда он становится непредсказуемым.

Призрак рычит, будто подтверждая мои мысли; его острые зубы поблескивают в свете фонаря на тумбочке. Он так напряжен, что я боюсь — он сейчас сорвется. Но он сдерживается. Он знает, что мы оба в ловушке. Заперты внутри нашей омеги, не можем двинуться, не поранив её. Мы полностью во власти Валека. И я это, блять, ненавижу.