Книга Психо-Стая, страница 144 – Ленор Роузвуд

— Мы достанем тебе новый, — мягко говорю я, наклоняясь, чтобы поцеловать его шрамированную челюсть. — У меня такое чувство, что у них тут нет дефицита шарфов.

Он кивает, немного расслабляясь.

Я веду его обратно к обеденному залу; наши шаги эхом отражаются от безупречных мраморныхстен. С каждым шагом я чувствую, как хватка Призрака крепнет, вижу, как сжимаются его челюсти. Но он не колеблется. Не пытается повернуть назад.

Я так горжусь им, что это помогает мне забыть, как я сама нервничаю.

Мы останавливаемся прямо у входа, и я поворачиваюсь к нему лицом. Ему явно трудно смотреть мне в глаза, он предпочитает пялиться в мраморный пол. Может быть, все эти зеркала и отражающие поверхности беспокоят его. Он вздрагивает, когда я тянусь и обхватываю его изуродованное лицо ладонями.

— Я прямо здесь, с тобой, — шепчу я. — Мы можем уйти в любой момент, когда тебе понадобится, хорошо? Не забывай, я буду только рада перерыву.

Он отрывисто кивает, затем наклоняется, чтобы прижаться лбом к моему. Знакомый жест заземляет нас обоих.

— Готов? — тихо спрашиваю я. Еще один кивок, на этот раз тверже. Я делаю глубокий вдох и толкаю двери.

Глава 26

ПРИЗРАК

Тяжёлые двери распахиваются.

Звук камня по камню скребёт по нервам, будто точит мои зубы.

Но хуже всего — ощущение взглядов.

Жгучих, цепких.

Кажется, будто ими прожигают дыры в моей коже, пока мы возвращаемся в зал.

Только одно удерживает меня от бегства.

Маленькая ладонь Айви в моей руке.

Её прикосновение — якорь.

Пушистый ковёр глушит наши шаги, но каждый из них для меня звучит, как гром в груди.

Мы подходим к своим местам.

Взгляды.

Так много взглядов.

Все — на мне.

На моём открытом лице.

На шрамах.

На зубах, которые делают меня чудовищем.

Хочется зарычать.

Оскалиться.

Показать слугам, что я и правда тот зверь, которого они видят.

Но пальцы Айви сжимаются крепче.

Я глотаю рык, который поднимается из глубины.

Ради неё.

Всегда ради неё.

Мы садимся.

Мой стул кажется слишком хрупким.

Словно развалится под моей тяжестью.

Опускаюсь осторожно, будто боюсь расколоть его пополам.

Слишком остро чувствую, как выделяюсь здесь.

В этом идеальном мире.

Айви устраивается рядом.

Её близость приглушает зверя внутри.

Зверя, которым я и являюсь.

Я цепляюсь за её запах.

Запах солнца.

Жимолость и мёд, тёплый и яркий — ярче всего в Сурхиире.

Он перебивает остальные ароматы

Слишком густые, слишком сильные: жир мяса, пряное вино, резкие духи.

Дышать.

Просто дышать.

Вдох — носом.

Выдох — через эти уродливые челюсти.

Как учила Айви.

Запах еды заставляет рот наполняться слюной.

Я не ел по-настоящему целую вечность.

Грудь сжимает от голода.

Но я не могу.

Не здесь.

Не под этими глазами.

Я обещал Айви, что поем.

Но не могу.

Представляю, каким зверем выгляжу, когда ем:

как рву, как пачкаюсь, как…

как люди отворачиваются.

Я ем, как дикий зверь.

Как бешеный.

Нет.

Лучше потерплю.

Сбоку появляется слуга, протягивает руку к моему бокалу.

Движение слишком резкое.

Я вздрагиваю, инстинкт бросает руку вперёд, защищаясь от призрачной угрозы.

Тонкое стекло разлетается.

Тёмно-красное вино растекается по белой скатерти —

как…

как многое, что я видел прежде,

чего не хочу вспоминать.

Тишина падает на зал.

Все взгляды снова на мне.

Стыд обжигает меня — горячий, удушающий.

Хочуисчезнуть.

Провалиться сквозь пол и больше никогда не подняться.