Онлайн книга «Психо-Стая»
|
Виски роняет: — Это ещё мягко сказано… Один из стражей дергается, рука падает к эфесу, но мать лишь поднимает украшенную драгоценными камнями ладонь… и он замирает на месте. Я заслужилеё злость. Её презрение. А она смотрит на меня так, будто меня всё ещё можно спасти. Разве она не знает, что я сделал? Она должназнать. Не может быть, чтобы не знала. — Мама, я… — Тсс. Поговорим позже. Ещё будет времявсё объяснить. А сейчас… — её взгляд скользит к моей стае — моейстае, когда я успел начать думать о них так? — и задерживается на Айви. — Позволь нам достойно поприветствовать тебя и твою стаю. — Ну, это объясняет весь этот пиздатый поезд, — протягивает Виски. — А я-то думал, нас сейчас пойдут казнить. — День ещё только начался, — лениво отзывается Валек где-то у меня за спиной. Айви. Моя храбрая, упрямая Айви — смотрит на меня с таким чистым облегчением, что у меня сжимается грудь. В этих морских глазах нет осуждения. Только принятие. Она стоит между Призраком и Тэйном, крошечная на фоне их массивных фигур, и всё равно смотрит именно на меня — так, будто видит глубже любых моих масок. Как всегда. Даже когда я этого не заслуживаю. — Я знала, что ты скрываешь что-то хорошее, — говорит Айви. Потом её губы изгибаются в нахальной улыбке: — Но, признаюсь, «секретный принц» — этого варианта у меня в списке не было. Из моих груди вырывается смех — неожиданный, сорвавшийся прежде, чем я успел его удержать. Звук эхом отражается от мраморных колонн, пугая придворную, которая торопливо кланяется и ускользает прочь. Звук — чужой. Ржавый. Когда я в последний раз по-настоящемусмеялся? — Теперь понятно, почему он такая принцесса, — бубнит Виски, но без злобы. В его медово-карих глазах пляшут смешки: — Вся эта пафосная лексика и маниакальная ненависть к микробам — и ко всему, что он считаетмикробами — наконец-то приобретают смысл. — Несомненно, — губы моей матери под вуалью едва заметно дёргаются, золотые нити вспыхивают в свете. — Хотя он доводит нашу религиозную неприязнь к скверне дальше, чем кто бы то ни было. Мимо проскальзывает служанка, опустив голову. Шелест белых одежд. Призрак вздрагивает, отслеживая её движение, плечи напрягаются. Его белый шарф смещается, обнажая вспышку острых зубов, прежде чем он быстро поправляет ткань. Виски фыркает, возвращая моё внимание: — Конечно грязь — против твоей грёбаной религии. Я поморщился: — Виски… Но королева — моя мать— лишь переливчато смеётся: — О, мне он нравится. Тебе стоит оставить его при себе, — говорит она мне и направляется дальше во дворец. Её царственные одежды шуршат по мраморному атриуму, звук тонких бусин звенит в воздухе. Если бы она толькознала правду про них. Про нас. Про то, что мы сделали. Про то, ктомы есть. Коридоры дворца проплывают мимо размытыми пятнами белого мрамора и золотой филиграни, пока мы следуем за лёгкой походкой моей матери. Каждый шаг — словно по воде. Звуки глуше, дальше. Шорох тканей, позвякивание бусин, эхо шагов по отполированному камню — всё будто издалека. Придворные и слуги прижимаются к стенам, глубоко кланяясь. Шёпот тянется за нами, как тени. Принц вернулся. После стольких лет… Но где он был? Что с ним случилось? Это невозможно… Это не может быть реальностью. Но вес присутствия моей стаи за спиной — неоспорим. Тепло их тел, смешанные запахи — якорь, которого у меня не было раньше. Я стал зависеть от них, выходит. Какой ужас. |