Онлайн книга «Червонец»
|
– Год? Гостьей? – хрипло выдохнул он, уже не спрашивая, а пытаясь убедить себя. – Всего год?.. И долги уплачены, и червонцы? – Слово моё крепко, купец. Крепче камня моих стен. Не сомневайся. – Ладно… – Слово вырвалось тихо, и тут же накатила тошнотворная легкость, казалось, с него и впрямь сняли удавку, позволив кивнуть с чистой шеей. – Руку на том. Из тьмы навстречу его дрожащей ладони двинулась тень. Что-то огромное, мрачное, лишь на миг подсвеченное мерцающим пламенем канделябра. Во всем его зловещем облике не было ни капли человеческого. Сделка заключена. *** Тень от старого дуба нависла над купеческим домом, подчеркивая его непостоянную натуру: некогда крепкий сруб темнел и серел, но резные наличники на окнах еще хранили следы былого состояния. Здесь, на скрипящей лавке, грелись под мартовским солнцем дочери – этакое живое воплощение надежд купца и его вечной неуверенности в завтрашнем дне. Мирава, старшая, с лицом румяным и кротким, выводила на пяльцах алую калину. Глаза ее карие светились тихим, смущенным восторгом. – А Елисей-то, с мельницы… Вчера опять провожал до крылечка. Говорит, у него есть дело важное к отцу нашему. Наверное, свататься скоро придет, – рассказывала она спокойно и ровно, едва выдавая девичью надежду. – Хороший он парень… – Кто, Елисей? – фыркнула средняя, Божена, черноволосая и гибкая, как молодая ивушка. Она перебирала свои косы, и в ее лазурных, слишком быстрых глазах плескалась насмешка. – Да ну тебя, он с половиной деревни так «гулял». Со мной вот до прошлой осени под березой… песни распевал. А где свадьба-то его? Холостяком так и ходит, пустоцветина. Ясна, младшая, молчала. Она сидела, поджав ноги, и водила пальцем по желтоватым, истертым страницам своего травника, стараясь не вслушиваться в разговор. Книга пахла ромашкой, которую она как-то сушила меж страниц, и этот запах был ей милее сплетен да обсуждений. – А вот Семён, к слову, сосед наш, – не унималась Божена, щурясь на Мираву с притворной сладостью. – Глянь, какие мощные ручищи – всю жизнь в плотницком деле. Конюшню новую срубил. Монета, говорят, водится… Тебе бы, милая, такая крепкая стать да хозяйственность в доме не помешала. Не то что этот твой мельник, право что ветряной! Ясна взглянула на сестру исподлобья. Она знала этого Семена – грубоватого, с тяжелойпоходкой и тем взглядом, что пялился вслед всем местным девкам. Божена отдавала его Мираве, как отдают старую, неудобную вещицу, такую и выбросить жалко, и носить не хочется. К лавке подошли соседки, щурясь от зенитного солнца. Бабы окинули девиц опытным взглядом. – Ну, красавицы на выданье сидят, любо-дорого посмотреть! – запричитала одна, утирая фартуком потный лоб. – Одна другой краше, ну любо! – Две красавицы… – раздался вдруг звонкий, нарочито громкий голос с дороги. Это был Алесь, сын кузнеца, крепкий юнец с веснушками на обе щеки. – И одна – во, ведьма! Воздух застыл. Ясна невольно отвела со лба непослушную прядь волос. Ту самую, что была с рождения белой, как морозный иней. Она не смотрела ни на кого, чувствуя, как по щекам разливается стыдливый румянец. «Ведьма». Из-за цвета волос. Из-за того, что знала, какая трава от лихорадки, а какая – для заживления ран. Из-за того, что предпочитала некоторые книги пустым девичьим сплетням. |