Книга Цена любви, страница 71 – Валерия Аристова

— Господин Эдуар! — ворвался в его сознание голос Огюстена, — только не умирайте!

— Я... — Эдуар закрыл глаза, погружаясь в спасительную тьму, и вдруг совершенно явно увидел яркий солнечный день, свет, рвавшийся с небес, и Эстель, спешившую к нему в белом платье, — Эстель! — он раскинул руки, выронил меч и устремился к ней.

Тело Эдуара рухнуло под тем дубом, под которым он так долго и мужественно сражался, на руки его оруженосцу.

— Брат Адриан, он умирает! — Огюстен, сам раненый не менее серьезно, в ужасе смотрел на бледного и безжизненного господина, — брат Адриан!

— Эдуар! — Адриан тряс его за плечи, — очнись сейчас же!

— С такими ранами не живут, — тихо сказал подошедший Жан-Кристоф.

Огюстен закрыл перепачканное кровью лицо руками и зарыдал в голос.

_________________

Эдуар впервые очнулся в какой-то хижине. Рядом с ним на ложе лежал Огюстен, который стонал и метался в бреду. Эдуар попытался поднять руку и успокоить его, но это ему не удалось. Рука была перевязана, и, казалось, налита железом. Дышать было больно, и каждое усилие приносило только боль.

Он закрыл глаза, стараясь уснуть.

В бреду его преслеловали странные образы. То он видел, что Эстель венчается с Симоном, он видит ее со спины, потом она оборачивается, и Эдуар отступает, потому что у нее оказывается лицо Матильды. То Эстель рожала ребенка, и никак не могла разродиться, волосы ее были все в крови, и лицо тоже перемазано кровью. Она умирала, а он не мог ничего сделать, его будто не пускало к ней что-то, и он как из-за стекла наблюдал за ее мучениями. Потом он видел Камиллу, которая протягивала руки к Эстель, но та отбивалась от ее рук, пыталась бежать, и Эдуар снова не мог помочь ей.

Он снова очнулся, и неожиданно увидел лицо Жанны, склонившееся над ним.

— Жар не спадает, — говорила она, ласково проводя рукой по его лбу, — Эдуар, ты слышишь меня?

Он кивнул.

— Эдуар, я рада, что ты очнулся. Мы так боимся за тебя. Держись!

Когда-то он был влюблен в Жанну. Он помнил, как мечтал поцеловать ее губы. Тонкие, аккуратные губки, как бутон цветка с розовыми свежими лепестками.

— Спасибо, Жанна...

Из глаз ее полились слезы, и он гадал, чего такого сказал, чтобы расстроить ее.

— Не плачь, — прошептал он.

— Я от радости, — Жанна провела рукой по его щеке, — я рада, что ты очнулся...

Он был дома. Обведя глазами комнату, Эдуар убедился, что догадка его верна. Он лежал у себя в комнате, на своей кровати, и у кровати сидела Жанна.

— Эстен и Жильбер приняли крест, — сказала она тихо, — и теперь у нас есть только ты.

— А как же отец?

— Отец не мог запретить им исполнить долг.

Крест. Эдуар попытался подняться, но сил не было даже пошевелить руками.

— Тише, — Жанна положила руку ему на грудь, — раны только начали затягиваться. Лежи.

Он тоже должен был принять крест! Братья бросили его, оставив на попечении Жанны! Адриан тоже ушел без него! Хотелось биться головой о стену, кричать от отчаяния. Он не может получить Эстель! Он проиграл, не сумев стать даже крестоносцем... Он не хотел больше жить...

— Жанна, — он поднял на нее глаза,— Жанна, как давно я здесь?

— Уже два месяца. И мы боялись, что ты не очнешься никогда...

Жанна делала все, чтобы Эдуар не скучал. Она приходила беседовать с ним, читала ему книги. Часто приходил отец, казавшийся теперь совсем стариком. Когда Эдуару стало лучше, его выносили в сад, и он сидел вместе с отцом среди роз. Отец не говорил. Он тряс головой, размышляя о чем-то своем, и не всегда отвечал на обращенные к нему слова. Вскоре стало холодно для прогулок, розы завяли, и Эдуар долгое время следил в окно, как льют дожди, как кружит снег, как светит солнце.