Книга Красавица, страница 91 – Валерия Аристова

Он снова взглянул на Марию. Будь воля короля и самого Мазарини, этот брак давно бы состоялся. Но тихо спящее недовольство знати тут же всколыхнется, если итальяшке удастся подсунуть в королевы свою безродную племянницу. Взаимные чувства молодых никто не будет принимать в расчет. Многоглавая гидра фронды тут же выползет из тьмы. Сейчас она спит, забившись в самую дальнюю нору, но никогда не стерпит подобного оскорбления. Это было ясно и Мазарини, и Луи. Это было ясно и Ролану, и, конечно, это понимала и сама Мария. Сумеет ли хитрая девчонка преодолеть страх, живший в глубине души ее дядюшки, сумеет ли она сыграть на его честолюбии так, чтобы честолюбие победило страх? Луи был ее ручным псом, и Ролан даже не брал его в расчет.

Самые интересные события произойдут, когда он сам будет за морем. Если победит Мария, в чем Ролан сильно сомневался, ему останется по прибытии только жениться на ее сестре, и он сможет поздравить себя с победой. Не знай он Дианы, он бы так и поступил. Но теперь, когда Диана занимала все его мысли, этот простой путь к золотому табурету был для него заказан.

Мария опустила руку с карандашом и обернулась к Ролану. Губы ее сложились в самую милую из ее улыбок.

— Что привело вас ко мне, граф де Сен-Клер, — промурлыкала она, протягивая ему руку для поцелуя.

— Только ваша несравненная красота влечет меня в ваши покои, — улыбнулся он, поддерживая ее игру.

Мария махнула рукой, приказывая лакеям выйти и оставить ее наедине с гостем.

— Так чего ты хочешь, Ролан? — спросила она, когда те вышли, — вчерашнее происшествие не дает тебе покоя?

Он сел в кресло у камина, протянул ноги.

— Да, вчера было забавно обнаружить дома вашу компанию. Только захочешь покоя, бежишь из Лувра, как Лувр переселяется в твой дом, — рассмеялся он.

— Надеюсь ты понимаешь, что я не хотела никого убивать?

Он помолчал, размышляя, что ей ответить:

— Очень хочется в это верить, — наконец сказал он.

— И... что же может убедить тебя в моей правоте? — Мария посмотрела из-под ресниц.

— Пока ничего. Но если с мадемуазель дАжени что-то случится, я буду точно знать, кто в этом виноват.

Мариявспыхнула:

— И все же? Как я могу оправдаться?

Ролан поднялся, и смотрел на Марию теперь сверху вниз. Она вскинула глаза, и он даже залюбовался этой картиной: огромные глаза сияют от невыплаканных слез, как цветы сияют от утренней росы. Алые губы чуть приоткрыты и немного подрагивают.

— Никак, — сказал он, наблюдая, как слезы начинают путаться в длинных ресницах.

Мария быстро-быстро захлопала ресницами. Губы ее дрогнули, и она прикусила нижнюю пухлую губу. Тогда Ролан нагнулся и сделал то, чего ему давно уже хотелось сделать. Он поцеловал ее, совсем немного, рискуя нарваться на пощечину, рискуя быть замеченным кем-то из слуг или внезапно вошедших домочадцев. Просто коснулся губами ее губ. Мария не отпрянула, не закричала и не стала вырываться. Наоборот, она обхватила его шею рукой, притянула к себе, и он опустился на колени у ее кресла. Их поцелуй был долог и нежен, они будто пробовали друг друга на вкус, размышляя, а нравится ли такой партнер, и сколько радости принесет дальнейшая игра. Губы Марии были нежны и податливы, и сама она, очень уютная и теплая, казалось, манила его продолжить знакомство. Мария не отталкивала его, но чувство самосохранения говорило Ролану, что он не имеет права переступать черту дозволенного. Он мягко отстранился он нее, и улыбнулся, наслаждаясь видом ее раскрасневшихся щек и припухших губ.