Книга Клер, страница 37 – Валерия Аристова

Ограда кладбища была отворена. Клер постояла, боясь зайти на кладбище ночью, потом шагнула вперед, перекрестившись. Огляделась. Вокруг нее были силуэты крестов и темные молчаливые деревья. В горле пересохло от страха, а руки заледенели, как в самую зимнюю стужу. Клер медленно перешла маленький мостик, через канаву, и сразу же заметила лежащего на земле человека. Он лежал в самой канаве, видимо оступившись в темноте, и не подавал признаков жизни. Ноги его были в холодной воде, рот приоткрылся, а глаза закатились. Клер спустилась вниз, присела рядом, дрожащей рукой взяла его за запястье и прощупала пульс. Жилка билась совсем слабо. Клер потянула его за плечи наверх по траве, путаясь в платье. Несмотря на худобу Кузьма Антонович был очень тяжел, и Клер выбилась из сил, пока вытаскивала его на дорожку. Она сняла шаль и замотала его ею, хоть и не была уверена, что это как-то поможет.

Нужно было как можно скорее вернуть Кузьму домой, обогреть, вызвать Дмитрия Николаевича в надежде, что тот сможет что-то сделать. Клер понимала, что если Кузьма Антонович простудится, то сделать уже ничего не будет возможно. Его ослабленный организм не выдержит борьбы с инфекцией. Но как, как он прошел такое расстояние, как он, который не мог подняться и сделать и шагу дома, прошел несколько улиц до кладбища, да еще так быстро, что Клер не могла догнать его? Она металась в сомнениях, подозревая, что либо она сама сошла с ума, либо Кузьма Антонович нечестен с нею и с другими. Вот он перед ней, сам похожий на мертвеца, с тонкими руками и ногами, исхудавший и осунувшийся. Мог ли он врать?

Клер устало закрыла лицоруками.

Город просыпался, и Клер нужно было поспеть до того, как проснутся слуги в ее доме. Она вышла на улицу, с трудом отыскала сонного извозчика, чтобы отвезти Кузьму Антоновича до квартиры. Извозчик помог Клер доставить ее жениха до самой кровати, после чего она написала Дмитрию Николаевичу записку со всеми своими приключениями и кучей вопросов о состоянии Кузьмы Антоновича. Прикрывая за собой дверь его квартиры, Клер не была уже уверена ни в чем. Ни в болезни жениха, ни в его психическом здоровье, ни в своем собственном. Сейчас она не могла бы поклясться даже в том, что все это ей не приснилоь на софе в гостиной.

Был полдень, когда в комнату Клер ворвалась мадам Элен с криками, что явился майор Патов.

Клер, которая только что проснулась и лежала в кровати, размышляя о своих ночных приключениях, поднялась и, откинув с лица волосы, посмотрела на мать.

— Передайте майору, что я не принимаю, — сказала она.

— Что? — мадам Элен замерла на полуслове.

— Я не буду принимать майора Патова.

— Ты не в своем уме, Клер?

Клер встала. Взглянула в зеркало на взлохмаченные волосы. Она знала, какой аргумент подействует на мать.

— Маменька, я не могу явиться перед ним, как исхудавшее привидение. Дайте мне время, я немного приду в себя.

Елена Витальевна критически осмотрела дочь, отметив и остатки синяка на лбу, и круги под глазами, и необычную бледность ее кожи.

— Хорошо, — сказала она, — я скажу ему, что тебе все еще неможется после болезни.

Мать хлопнула дверью, а Клер подошла к окну и стала смотреть на Мойку. Для разнообразия в этот октябрьский день светило солнце, и погода была вполне приятная.