Книга Клер, страница 18 – Валерия Аристова

— Личным опытом.

— То есть вы лично видели Христа и точно знаете, имеете доказательства, что Он – вознесся на Небеса?

— Кажется, вера, по учению Аквината, как раз то, что невозможно доказать, и что необходимо принять без доказательств разума, — снова улыбнулась Клер, которая никогда не была особенно религиозна, забавляясь странной беседой.

Молодой человек залился краской.

— Почему же вы верите какому-то древнему богослову, а не достижениям науки?

— Видимо потому, что привыкла доверять проверенным авторитетам, а не недавно изобретенным знаниям.

— Да это же устарело! Давно, уже шесть веков как устарело!

— Мне кажется, недавно папа признал томизм единственной истиной философией. Он не считает, что Фома устарел.

— Какое же дело православному человеку до того, что сказал папа?

— Я католичка. К тому же вы противоречите себе. Если вы утверждаете, что не верите в Христа, в Его Вознесение, то вы не можете называться ни христианином, ни православным человеком.

— Да я и не стремлюсь к этому!

— Тогда придумайте другой довод против папы.

Клер усмехнулась. Ей нравилось, что он снова покраснел, и теребит рукой волосы, размышляя, как бы лучше доказать ей своею правоту. Она бросила взгляд в сторону Ланина. Тот делал вид, что занят исключительно своей кузиной, но Клер чувствовала, как он напряжен. Видимо, его единственной мечтой было, чтобы Мария провалилась сквозь землю, оставив его, наконец, в покое. Павлов проследил ее взгляд, и на губах его заиграла мстительная улыбка:

— Знаете, почему Ланин так ласков со своей кузиной?

Клер вздрогнула, поняв, что он прочел ее мысли.

— Почему? – спросила она, понимая, что бессмысленно запираться и делать вид, что Ланин ее совсем не интересует.

— Если он не женится на ней, то останется без гроша. Так их дед распорядился, значит так тому и быть. И она тоже останется без гроша. Если она не пожелает выйти замужна Эрнеста Михайловича, то приданного ей не видать. Хороша семейка, как вам кажется?

Клер отметила, что Элла что-то напутала с отчеством. По крайней мере, она сказала, что он Алексеевич.

— Повезло, — сказала она, — но ведь Мария влюблена в него, не так ли?

— Это трудно не заметить. Но он… Да вы знаете. Тем не менее, деться некуда. Он с детства терпеть не может Марию Ивановну, видимо, в знак протеста. И дал слово, что не женится на ней.

— А как же свадьба? Говорят, что все назначено.

— Да, интересно, как он выкрутится. Кажется, Мария из него веревки вьет.

Клер посмотрела на Марию. На первый взгляд она казалась миленькой, хоть и слишком молодой для замужества. Но, приглядевшись, можно было понять, что Мария обладает изрядной силой воли и большой долей стервозности, сочетание чего обычно помогает девушке всегда добиваться желаемого.

— Если выкрутится, то он достоин всяческого уважения, — проговорила Клер.

Когда обед был завершен, а гости перешли в отделанную голубым бархатом гостиную с золотой лепниной на потолке, хозяин предложил потанцевать. Эта идея была радостно одобрена гостями, и музыканты, до этого игравшие что-то лиричное, заиграли вальс. Первыми среди танцующих появились Эрнест и Мария Ланины, потом, к удивлению Клер, она увидела, как отец пригласил свою соседку. Это была дама за сорок, но выглядящая гораздо моложе. Звали ее Ирина Орлова, и фамилия говорила сама за себя. Впервые за многие годы Клер видела, как отец танцует, и как он смеется. Не натянуто и горько, а весело, как двадцатилетний мальчишка. Клер пошла танцевать со своим физиком, а сам майор пригласил ее соседку, актрису. Никаких взглядов майор Патов на Клер не кидал, разговоров не заводил, и Клер окончельно расслабилась. Что-то было не похоже, что он очень опасен, и что он станет преследовать ее своими предложениями. Весь небольшой зал был заполнен вальсирующими парами, и Клер вдруг поняла, что давно не испытывала такого удовольствия от танцев. Ее обычная меланхоличность оставила ее, и Клер подумала, что не переживет, если ее больше не пригласят на вечер к Патову.