Книга Другие правила, страница 162 – Валерия Аристова

— Вы только что были уверены, что я поступлю, как дАнтуален. Не отрицайте.

Катрин покачала головой. Она все еще стояла, прислонившись к стволу дерева и только поэтому не упала, так как ноги отказывались ее держать.

— Я знаю, что вы так не поступите, — проговорила она.

— Почему же вы испугались?

Он шагнул к ней, и Катрин вжалась в дерево, надеясь раствориться в нем.

— Я... я..., — она не могла придумать никакого объяснения, и поэтому просто смотрела на него испуганными глазами, на которые уже наворачивались слезы.

— Что мне сделать, чтобы вы не плакали?

Она молчала, а слезы потекли по ее лицу сплошным потоком.

— Хотите, я уйду? Вы можете позвать меня, когда будете готовы ехать обратно, — и не дожидаясь ответа, он ушел, оставив ее одну на берегу реки.

Сев на траву, Катрин закрыла лицо руками. Она вынуждена будет провести с этим человеком всю жизнь. Она никогда не сможет спокойно даже думать о том, чтобы он поцеловал ее. От одной мысли ее охватывал животный ужас. Но ведь он... она... Катрин задохнулась. Она обязана научиться ладить с ним, если не хочет бояться и ненавидеть его всю жизнь. Не самое приятное, провести остатки жизни в страхе. Но как, как заставить его быть с ней хоть немного ласковым, хоть немного... человечным? Ведь он умеет, она знала это. Жорж спокойно разговаривал с Валери, с доном Хуаном, дружил с Филиппом... он не может быть таким уж плохим... Она обязана научиться просто говорить с ним, как умела это делать Валери. Ведь Валери же не боялась его, и даже иногда немного над ним подшучивала.

Вытерев слезы, Катрин встала и обернулась. Жорж стоял на берегу шагах в пятидесяти от нее. Заметив ее движение, он повернул голову. Катрин сделала ему знак, что он может подойти.

— Вернемся домой? — спросил он, а Катрин заметила, что он очень бледен и явно расстроен.

— Давайте еще немного погуляем,— проговорила она, сама поражаясь своей смелости.

Он хотел взять ее за руку, но вдруг замер, не смея тронуть ее и снова увидеть ее испуг. Катрин же некоторое время смотрела на протянутую руку, после чего вложила в нее свою. Он сжал ее, но так, чтобы не причинить ей никакой боли. Контраст с его недавним поведением был настолько сильным, что Катрин стала сомневаться в его вменяемости. Жорж сделал шаг, и они медленно пошли по берегу реки.

— Я должен просить у вас прощения, — вдруг сказал он, нарушив уже привычное между ними молчание.

Она подняла на него глаза.

— Я на самом деле слишком много командую, — он улыбнулся, и Катрин поняла, что впервые видит его улыбку. По крайней мере улыбку, предназначенную ей лично, — и я был очень неправ с письмом.

Катрин остановилась и вырвала руку.

— Простите меня, Катрин. Мне нет никакого оправдания, кроме того, что я ревновал.

— Ревновали? — удивилась она. Если бы он признался, что умеет летать, она не была бы удивлена больше.

— Ну да. Вы же ни разу не ответили мне на письмо, хотя я писал вам постоянно. А тут вы читали письмо, имея перед собой бумагу и чернила для ответа. А увидев меня, спрятали его, будто там было что-то запрещенное.

Она помолчала.

— Хорошо, я буду писать вам. Если вам этого хочется.

— Спасибо, — он снова заулыбался, и ей подумалось, что вот такой вот, с улыбкой, немного смущенный, он совсем не страшен и даже чем-то нравится ей, — я буду очень ждать.