Книга Дочь тьмы, страница 63 – Валерия Аристова

— Уходи, — сказал он, надеясь, что его уверенный тон поможет изгнать демона, — или…

— Или что? — Асмодей захохотал.

Он снова махнул рукой, и Габриель оказался прикованным к воротом невидимым кандалами. Руки его были свободны, но будто прилипли к решетке, ноги не шевелились, а Асмодей куражился, дорвавшись до мести.Минерва сидела, вылизывая лапку, будто все происходящее её не касалось.

— Ты издевался надо мной, смертный, — шипел Асмодей, — но теперь моя очередь. Смерть твоя будет ужасна! Но и жизнь последние минуты не лучше! Смотри!

Он толкнул створку ворот, и они распахнулись так, что Габриель оказался лицом к замку. Он отлично видел, как Магдалена сделала шаг на встречу смерти. Ужасной, страшной смерти. Пылающий замок ждал ее, а граф де Мон-Меркури стоял на балконе и что-то выкрикивал, подняв вверх руки. Габриель не слышал, что он кричал. Наверняка читал заклинание.

Да, точно. Обряд огня. Неужели они кинут Люсиль в огонь? Габриель рванулся, но только растянул сухожилия и рассмешил Асмодея.

— Бейся, бейся, святая жертва! — подначивал он, — тебя предупреждали, не суйся сюда. Но с тобой даже и веселее. Сейчас начнется! Эх, порзвимся!

Магдалена снова сделала шаг к замку. Дочь на её руках извивалась и плакала, но Магдалена не отпускала ее.

— Люсиль! — закричал Габриель в отчаянии.

Откуда-то сверху раздался безумный смех графа. Волосы его развивались, чёрный плащ хлопал за спиной, как крылья. Он махал руками, будто собирался взлететь, как большой чёрный ворон, и Габриель подумал, что наверняка взлетит. Магдалена поставила ногу на ступень крыльца. Граф разводил руками, и она смотрела на него, как завороженная.

— Магдалена! Вернись! Магдалена! — Габриель бился в оковах, совершенно не соображая от ужаса и страха потерять их обеих в этом безумном пожаре.

Но Магдалена даже не обернулась. Она встала на ступень. Дым валил из дверей замка, девочка на руках её закашлялась, но Магдалена даже не пошевелилась.

— Элохим, Великий, Всевышний! — закричал Габриель, — Яхве-Нави, спаси, спаси их!

От криков его начал корчиться от смеха Асмодей, а Минерва перестала мыться и уставилась на него.

— Осталось узнать настоящее имя Бога, — сказал Асмодей сквозь смех, — да, учился ты хорошо, но научился ли?

Габриель с трудом перевёл дыхание. Не нужно думать об Асмодее. Так он ничего не сделает. Асмодей специально мешает ему думать, сбивает его. Люсиль кашляла все сильнее, а Магдалена поднималась по лестнице под гимны, которые пели люди, сидящие в горящем замке. Все это было безумием. Все кривлялись и что-то напевали, Габриель не мог различить слов, не мог понять, чтоони поют, и как это можно предотвратить. Люсиль, казалось, теряла сознание, наглотавшись дыма. Магдалена же все шла вперед. Ступень за ступенью.

— Ну, ну, какие ещё имена? — корчился Асмодей, — ну, вспомни, имена! Не вспомнишь, смерть твоя страшна будет.

Габриель замер. Отчаяние овладело им, и собственная судьба перестала совершенно его волновать. Он будто в какой-то момент погрузился в безвремение. Вокруг бесновались люди, корчился Асмодей, а он смотрел на Люсиль и Магдалену. Сердце наполнились любовью. Бог есть любовь, вспомнил он, но имени не вспомнил. Да и важно ли оно, это имя. Он просто смотрел на Магдалену. Он бы легко отдал свою жизнь за ее. Но его жизнь была им не нужна. Им нужна душа его дочери. А души… Он вспомнил, как молился в часовне, где однажды точно так же забыл о боли, о своих грехах. Были у него грехи? Конечно же были. Много. Очень много грехов. Но если он поменяется с Магдаленой местами, то спасет ли он ее? Магдалена грешна, но ребенок… невинное дитя. Его дочь.