Книга РОС: Забытый род, страница 41 – Гарри Фокс

Потом руки рванули. В разные стороны.

Раздался ужасающий звук — хруст костей, рвущихся связок, лопающейся кожи. Тело Клима не разорвалось пополам, нет. Его… раскрыли, как книгу. Ребра сломались наружу, внутренности вывалились кровавым месивом на пыльный пол склепа. Все произошло мгновенно, беззвучно, кроме того одного, кошмарного хруста и бульканья крови. Клим даже не успел крикнуть.

Я замер, прижавшись спиной к стене, не веря глазам. Кровь Клима растекалась по камням, горячая и алая.

И тогда я поднял глаза.

За спиной у рук стояла… Она. Фигура девушки. Высокая, хрупкая. Облаченная в пышное, но истлевшее и покрытое вековой пылью дворянское платье, когда-то, видимо, дорогое. Лицо… Лицо было мертвым. Кожа сухая, пергаментная, плотно обтягивающая череп. Глазниц не было — только черные, бездонные впадины. Никаких глазных яблок. Рот был сжат в тонкую, невыразительную линию.

Но самое ужасное было у нее за спиной. К ее плечам, бедрам и спине, толстыми, ржавыми цепями, был прикован… гроб. Огромный, каменный саркофаг, покрытый такими же змеиными рунами, что и плита. Он казался невероятно тяжелым, но она стояла прямо, будто не чувствуя веса. Цепи вросли в ее высохшую плоть.

Она не смотрела на меня. Ее слепое лицо было повернуто туда, где мгновение назад стоял Клим. Ее руки — те самые, что только что разорвали человека — медленно опустились. Длинные пальцы с окровавленными когтями начали шевелить воздух перед собой, словно ощупывая невидимые нити. И из ее сухого рта, без движения губ, вырвался шепот. Тихий, ледяной, полный древней, безумной тоски:

"Wer… hat… ohne Erlaubnis… mit mir gesprochen?"

(Кто… осмелился… без разрешения… заговорить со мной?)

Она шептала это снова и снова, ее пальцы все ощупывали пустоту там, где испарилась жизнь Клима. Она не видела меня. Не слышала мое прерывистое дыхание. Она искалаголос. Тот, что нарушил древний запрет.

Я сидел, прижавшись к холодному камню, в луже чужой крови, ключ к Храму Первого Аспида тускло поблескивал рядом с обрывком веревки в нескольких шагах от меня. А передо мной, медленно поворачивая слепое лицо и ощупывая воздух окровавленными пальцами, стоял страж запрета. Немая, слепая, прикованная к своему гробу-ноше и бесконечно ищущая того, кто осмелился нарушить тишину склепа.

Шепот Аспида в моей голове затих, оставив после себя только ледяную пустоту и понимание: я был свидетелем. И следующим нарушителем мог стать я. Движение, звук — и пальцы, рвущие плоть, найдут и меня.

Ледяные иглы страха впивались в мозг. Ключ. Надо взять ключ. И валить. Сейчас же.Мысли метались, как загнанные звери. Слепая девка с гробом за спиной все шептала свое проклятое "Кто говорил?", ее костлявые пальцы скребли по камням, ощупывая воздух в сантиметрах от моих сапог. Капля пота скатилась по виску. Шум — смерть. Движение — смерть. Но сидеть — тоже смерть.

Кошечка, — пронеслось в голове с идиотской ясностью. — Быстро и тихо, как кошечка.Я вжался в пол, каждую клетку тела напряг до дрожи. Ее пальцы метнулись влево — уловили сквозняк? Я не дышал.

СЕЙЧАС!

Я рванул. Не вставая — рывком на животе, как змея, по кровавой луже Клима. Рука протянулась, пальцы сомкнулись на холодном металле ключа. В ту же долю секунды — отчаянный толчок ногами от стены! Катился в сторону от нее, к выходу из склепа, ключ зажат в кулаке так, что металл впивался в ладонь.