Онлайн книга «РОС: Забытый род»
|
Пока служанка тянула тяжелую дверь, за моей спиной раздалось низкое, змеиное шипение Аманды: — …девственник… трус… недотрога… ничего не понимает в истинном удовольствии… ссс… Я не обернулся. Шагнул в прохладный полумрак коридора. Дверь захлопнулась за спиной с глухим, окончательным стуком, отрезая запах духов, ярость и образ гигантской кровати. Я стоял, прислонившись спиной к холодному камню, и смотрел на бутылку в руках. Трехлитровый монстр. "Слезы Аспида". Пятидесятилетней выдержки. Подарок на свадьбу от сестры, которая только что назвала меня трусом и девственником. Или попытка отравления? Или и то, и другое? В этом замке все было возможно. Глубокий вздох вырвался из груди. Усталость навалилась тяжелым плащом. Но отступать было некуда. Я оттолкнулся от стены и пошел. Тяжелыми, но твердыми шагами. Прочь от готического безумия "подарочной" комнаты. К своим людям. К единственному островку относительной нормальности в этом море змеиного безумия. Бутылка "Слез" болталась в руке как трофей, как доказательство выигранной мелкой стычки в бесконечной войне. Но война, как знал я, только начиналась. И Аманда, униженная и злая, теперь была еще опаснее. * * * Стражница у дверей Западного крыла — крепкая девица с чеканным профилем и холодными глазами — буквально расцвела, когда я к ней обратился. Ее щеки порозовели, стальная осанка смягчилась, а взгляд внезапно стал томным. — Ваша Светлость! — она щелкнула каблуками так рьяно, что эхо пошло по коридору. — К Вашим людям? Сейчас! С величайшим удовольствием! — Она почти побежала впереди, хихикая в ладонь и украдкой бросая на меня взгляды, полные немого обожания. «Еще одна, чей разум сожрали зеленые глаза и титул Альфы», — подумал я с горечью. — Вот здесь, господин! — Она распахнула тяжелую дубовую дверь с церемонным жестом, задержавшись так, чтобы я ненароком мог коснуться ее в дверном проеме. Я ловко увернулся. Дверь захлопнулась за мной, отрезая ее разочарованное «ах!». И тут… яостолбенел. Комната для кандидатов и спасенных была просторной, но аскетичной: каменные стены, соломенные тюфяки, бочки с водой. Но атмосфера царила не трудовая и не скорбная. Она была… экстатически-мрачной. В центре, на импровизированном возвышении из пустых ящиков, стоял Степан. Но не тот согбенный, вечно молящийся шепотом крестьянин. Нет. Он стоял прямо, руки воздеты к сводам, лицо искажено священным экстазом и праведным гневом. Его глаза горели фанатичным огнем. Вокруг него, на коленях, тесным полукругом сидели все остальные. Григорий, Марк, Артем, спасенные из подземелья — все два десятка мужчин. Их лица были обращены к Степану с благоговейным ужасом и надеждой. Даже Марк, вечный скептик, смотрел на оратора, забыв про свои тетради. — …и узрели мы истину! — гремел Степан, его голос, обычно тихий, теперь звучал как медный колокол. — Женщины сего проклятого рода! Да и все дочери Евы в этом оскверненном мире! Суть суть порождения змея искусителя! Алчные! Корыстные! Злобные! Согрешившие против самого естества человеческого, против замысла Господа! Они — сосуды гордыни и похоти! Они… Он делал паузу, его грудь тяжело вздымалась. В комнате повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь сдавленными всхлипами одного из спасенных и шуршанием соломы под коленями. |