Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 96 – Гарри Фокс

Точно первая жена,— с холодным удовлетворением подумал я, сжимая упругую попку Ирис и наблюдая, как Лира, моя верная кошечка, утверждает свой статус самым извращенным и неоспоримым образом. — Какая умница.— И я ускорился, вгоняя в содрогающееся тело Ирис всю ярость, всю власть, всю темную цену их неудавшегося бунта. Ее стоны сливались в одну непрерывную молитву о пощаде, которой не было и не будет. Пока господин не насытится.

К несчастью Ирис, мои резервы были исчерпаны. Я кончал слишком много раз за этот бесконечный день — и в объятиях горных дев, и под натиском фурий. Организм взбунтовался. Я долбил ее в попку с яростью, но чувствовал лишь нарастающую пустоту и тупую усталость в пояснице. Кончить просто так, по заказу ее страданий, я уже не мог.

Ирис, почувствовав ослабление ритма и поняв, что худшее, возможно, позади, просто рухнула лицом в смятые шелка. Ее тело вздрагивало от рыданий и остаточных спазмов, заглушённый вой в ткань был похож на стон умирающего зверя. Я грубо провел рукой между ее ног, нащупал киску. Она была не просто влажной — она пылала жаром и была набухшей, как спелый плод. Тело предало свою хозяйку, отозвавшись на насилие диким, извращенным возбуждением.

— Ладно, — усмехнулся я, звук был хриплым от усталости, но в нем звенело презрение. — Моих жен… — я кивнул на Лиру и Элиану, — … еще трогать нельзя. А вот тебя… можно.

Я вытащил свой член из ее измученной попки и, не церемонясь, вошел в ее киску. Она была готовой, раскисшей от боли и невольного возбуждения. Ирис ахнула, но не от боли теперь — от шока и… странного облегчения. И тут случилось невероятное. Ее тело, преданное и униженное, но все еще живое, начало отвечать. Сначала робко, потом все увереннее она двигала бедрами навстречу моим толчкам. Ее стоны из воя боли превратились в прерывистое, стыдливое хныканье, а затем… она затряслась. Волна мощного, неконтролируемого оргазма прокатилась по ней, вытолкнув мой член влажным теплом. Она застыла, дрожа, в немом крике, ее ногти впились в покрывало.

Я вытащил член и, стоя на коленях между ее ног, начал теребить рукой ее пульсирующую, истекающую соками киску, наблюдая, как ее тело бьетсяв конвульсиях наслаждения-стыда. Элиана, наблюдающая за этим, резко покраснела. В ее бирюзовых глазах мелькнуло узнавание и жгучий стыд — она видела себя, свою недавнюю слабость, свой собственный позорный триумф тела над волей. Ха! Рыцарская гордость? Растаяла как утренний туман под жарким солнцем унижения.

У меня уже не было сил ни на что. Ни на ярость, ни на власть, ни даже на злорадство. Я просто рухнул на спину рядом с плачущей и кончающей Ирис, как подкошенный. Воздух свистел в пересохшем горле. Я поднял тяжелую руку и указал пальцем сначала на Элиану, потом на свой вялый, но все еще чувствительный член.

Элиана поняла без слов. Она подошла ко мне, развернулась спиной и, с кошачьей грацией, опустилась своей попкой на мой ствол, усевшись ко мне лицом. Она растопырила ноги так широко, что ее киска, влажная и припухшая, оказалась прямо перед моим лицом. Я лениво, почти без сил, поднял руку и начал водить пальцами по ее складкам, не входя, лишь дразня. Элиана застонала тихо, ее бедра начали мелко подрагивать.

Лира же, моя верная Первая Мурлыка, проявила неожиданную… заботу? Она прильнула к все еще содрогающейся Ирис, ее ловкие пальчики начали ласкать ее грудь, щипать соски, а губы приблизились к уху.