Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 52 – Гарри Фокс

За мной поплыл, вернее, поплелся Бертрам. Его всхлипы эхом отдавались от мраморных стен. Он не плакал — он захлебывалсятихими, отчаянными рыданиями, вытирая лицо рукавом, который и так уже блестел от слез и пота. Казалось, он вот-вот рухнет и завертится на паркете в истерике.

Справа, безупречный и траурно-торжественный, шагал дворецкий. Его лицо было высечено из самого бесчувственного гранита Драконхейма. Он шел с таким видом, будто был готов по первому моему кивку распахнуть не только все двери поместья, но и врата Ада, Чертову Кузницу и личный будуар короля Вильгельма. Его взгляд устремлен вперед, в никуда — спасение от окружающего безумия.

Слева, как скала веры, вышагивал сэр Годфрик. Его латы старательно начищены, позвякивая с каждым шагом. На его добродушном, обычно вечно подвыпившем лице сейчас читалось нечто близкое к религиозному экстазу. Он шел чуть впереди, чуть сбоку, как верный пес, охраняющий божество. Его взгляд, полный обожания и абсолютной уверенности в моей непогрешимости, был направлен куда-то за горизонт, к самим небесам. Он служил не просто князю — он служил Воплощению Силы и Булочек Роксаны. И этим все было сказано.

Позади, в двух шагах, шла Ирис. И… блять. На ней было платье. Не униформа камеристки, не скромное служилое платьице. А черное, безумнодорогое, безумнооткровенное платье от «Черного Ада». Глубочайший вырез, едва сдерживающий ее великолепную грудь, открытые плечи, обтягивающий силуэт, подчеркивающий все изгибы, разрез до бедра, позволяющий оценить длину ног в чулках с ажуром. Ее лицо было каменной маской презрения и недовольства, но весь ее вид кричал: «Смотрите! Я здесь! Я не служанка! Я — та, перед кем он стоял в ванне и чьим именем стонал прошлой ночью!»Это был вызов. Лире. Элиане. Всему миру. Я мысленно прикинул, сколько это платье вычтет из казны, и чуть не присвистнул.

И… Лира. Я чуть не споткнулся. СУКА!На ней было… свадебное платье. Ну или нечто очень на негопохожее. Не белое, конечно — ослепительно серебристое, из ткани, переливающейся, как чешуя дракона при лунном свете. Относительно скромный крой (для нее), но с таким декольте и такой обтягивающей юбкой, что о свадебности напоминал только длинный, струящийся шлейф и… маленькая серебристая диадема в ее розовых волосах, от которой так и ждешь фаты. Она шла легко, грациозно, ее розовый хвост с белым кончиком весело подрагивал. Ее аметистовые глаза сияли торжествующим вызовом и абсолютной уверенностью в своем праве быть здесь и сейчас именно так одетой. Она поймала мой взгляд и сладко, ядовито улыбнулась: «Я твоя невеста, дракон. Пусть все видят. Особенно она».

Мы выстроились у широких дверей, ведущих на парадное крыльцо. Напротив, в проеме, залитые утренним светом, стояли они.

Элиана фон Штормгард.

Она была не в латах. На ней было платье. Роскошное. Суровых, холодных штормгардских тонов — глубокий синий, как океанская бездна перед штормом, с серебряной вышивкой, изображающей молнии. Платье подчеркивало ее воинственную стать — широкие плечи, тонкую талию, безупречную осанку. Ее бирюзовые глаза (да, именно бирюзовые, как море у скалистых берегов, а не ледяная синева Ирис) сверкали не гневом, а… усталостью? Глубочайшим презрением? Сложной смесью всего сразу? Ее светлые волосы были убраны в строгую, но изящную прическу. Она выглядела как королева, прибывшая на казнь недостойного вассала. За ней стеной стояли десять ее рыцарей. Не в парадных, а в боевыхлатах. Шлемы сняты, но лица суровы, руки на рукоятях мечей. Они дышали угрозой, как печь жаром. Пятьдесят таких же, как доложили, ждали за воротами — сила, достаточная для устрашения, но не для штурма. Пока что.