Книга Апостол: Творец Апокрифов #1, страница 75 – Гарри Фокс

— Серёга! — крикнул Саныч. Он хотел подбежать и подхватить меня, но я отмахнулся.

— Нормально.

Наши противники уже приближались. Я слышал звуки мотора машин и хлопанье дверьми. Товарищи кинулись к входной, а Ива осталась с Пеппи.

Дверь была прочной и вряд ли бы пропустила пули, но вот замка и щеколды не было. Если мои не смогу сдержать натиск, то точно порешают. А сколько продержаться товарищи я не знал. И какие хитрые уловки приготовили мятежники тоже. Всё зависело от меня. От моей скорости.

Мысли о боге, о Касуми и других моментах, старались сбить меня с толку. Перед глазами вставали картины событий, заменяя лестницу. В конечном счёте, я чуть было не упал. Высота уже была достаточной, чтобы разбиться на смерть. А с каждым поворотом, голова кружилась сильнее и сильнее.

«Чертовы архитекторы!» — ругался, пока забирался на вверх.

Снизу уже начались крики. Понять что происходит было трудно и разобрать слова тоже. Но что-что, а мат слышался прекрасно.

Под конец чашечки хотели покинуть меня навсегда. Дыхалка сбилась, а лёгкие проклинали день, когда я начал курить.

Ещё не много. Ещё три. Ещё две. Одна! Крайняя!

Я оказался на площадке. Места было не много, хватало только в плотную стоять возле огромной чаши, откуда исходило пламя. Языки не обжигали и не излучали жар. Но вместе с тем, они своеобразно действовали на меня. Не на тело, но на душу.

Я сосредоточился. Вдох. Выдох. Антимагия должна сработать. Хотя бы чуть-чуть, но ослабить действие пламени.

Я раскрыл пакетик с порошком. Поднёс его. И…Рука затряслась.

«Дай же кинуть порошок! И я уйду! »

Ноги начали подкашиваться, толи от действия огня, толи от долгого подъёма по лестнице.

Я напряг все мышцы и постарался разжать руку, дабы кинуть весь пакетик. Но кистьсловно приклеилась к пакету.

— Я тебя сейчас ударю! — отчаянно крикнул огню.

Пламя дёрнулось. На какой-то момент показалось, что оно ухмыльнулось. Один из языков принял бирюзовый цвет и буквально накрыл меня. Порошок оказался в огне.

Я зажмурился от яркого света. Но потом ощутил лёгкость и свободу. Открыл глаза.

— Чего? — удивился, вылупившись на башню.

Каким-то образом я оказался в километре от башне. Возле неё стояли машины, а маленькие фигурки пытались выломать дверь.

Треск! Эхом раздался звук по местности. Штурмующие замерли. Тишина. А затем пламя увеличилось в размерах в десяток раз. Языки, подобно змеям устремились в небо и на землю.

— Ааа, — короткие крики прозвучали, а затем оставили в одиночестве треск огня.

Пламя не успокаивалось и только росло. До меня оставалось каких-то двести метров, как бирюзовые нотки резко начали возвращаться назад. Но вот волна мощи никуда не делась. Она продолжила свой путь и…

— Вот жопень, — успел произнести, прежде чем моё тело столкнулось с ударной волной.

* * *

Страшное лицо. Кривые зубы. Улыбка, что пугает детей по ночам. Зловонье.

— Лепрекон! — гаркнул на товарища, — Какого хрена! Ай, голова!

Голова дико болела. Я лежал в фургоне, но не в том, в котором мы прибыли.

Мои товарищи сидели рядом, а Пеппи лежал на против.

— И ты живой, — улыбнулся Пеппи.

— Что произошло? — попытался приподняться, но Лепрекон уложил меня обратно.

— Ты справился, — вздохнул Саныч, управляя машиной, — Мы уже думали, что ты покойник.

— С чего вдруг? Я крепкий! — попытался сказать уверенно, но вот моё тело говорило об обратном.