Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 112 – Гарри Фокс

И в этот момент, в глубине таинственного лабиринта, под её пламенеющимвзглядом, я почти поверил, что это возможно. Что она и вправду сможет оградить меня ото всех ветров большой политики. Почти.

Мы шли дальше, её слова о защите всё ещё витали в воздухе, как тёплое заклинание. Но внезапно я почувствовал лёгкий, почти неуловимый укол тревоги. Ничего конкретного — просто ощущение, будто чьи-то невидимые глаза следят за нами из густой зелени. Я сжал руку Ланы чуть сильнее, инстинктивно сканируя окружающую листву.

Лана, казалось, не заметила моего напряжения. Она с лёгкой ностальгической улыбкой решила сменить тему.

— Знаешь, я тут постоянно бегала в детстве. Однажды, мне кажется, лет в семь, я так заплутала, что просидела тут до самого вечера. Альфред и вся прислуга с факелами обыскивали лабиринт. А я сидела где-то в центре, у какой-то старой статуи, и ни капли не боялась. Мне казалось, что она меня защищает.

В этот момент мой взгляд скользнул по кустам справа. Мне показалось, что среди тёмно-зелёной листвы на секунду вспыхнул неестественный, ярко-алый цвет, словно распустился единственный, идеальный бутон. Но стоило мне моргнуть, как пятно исчезло. «Показалось, — решил я, списывая это на игру угасающего света и моё взвинченное воображение. — Нервы».

— И что, тебя быстро нашли? — спросил я, чтобы отвлечься, следя за дорогой.

— Не очень. Но зато отец тогда… о, смотри! Мы пришли!

Тропинка внезапно вывела нас на просторную круглую площадку в самом сердце лабиринта. И в центре неё, на массивном гранитном постаменте, возвышалась статуя. Она была высечена из чёрного, отполированного временем и непогодой камня.

Это не был человек. И не была летучая мышь. Это была жутковатая, но величественная помесь обоих. Существо с мощным, атлетическим торсом человека, но его лицо было вытянутым, с острыми скулами, а вместо носа — подобие кожистого рельефа, как у крылана. За его спиной были распахнуты огромные, детально проработанные крылья, а пальцы рук, лежавших на рукоятях короткого меча, упиравшегося оземь, заканчивались длинными, изогнутыми когтями.

— Это он, — тихо сказала Лана, подходя ближе. Её голос приобрёл торжественные, почти ритуальные нотки. — Первый. Прародитель. Тот, от чьей крови, как гласит наша летопись, произошёл наш род.

Она обвела рукой статую.

— Это было очень, очень давно. Больше полутора тысяч летназад. Тогда они… мы… были другими. Сильнее. Ближе к своим диким истокам. И не скрывались в замках, — в её голосе прозвучала гордость, смешанная с горечью. — Говорят, у Бладов тогда было своё маленькое государство здесь, в этих горах и долинах. Не герцогство, а настоящее королевство.

Она повернулась ко мне, и в её глазах плясали отражения звёзд, начинавших загораться на вечернем небе.

— А сейчас… сейчас мы — всего лишь тень. Пусть и могущественная, но всё же тень. Герцогский титул, почёт при дворе… но это лишь отголоски того, чем мы были. Иногда мне кажется, что отец так яростно цепляется за нейтралитет и укрепляет наши земли именно потому, что в глубине души лелеет надежду… надежду хотя бы на частицу того былого величия.

Мы стояли молча, глядя на каменного прародителя. И в этой тишине, под его безмолвным взором, мои личные тревоги о политике и интригах вдруг показались мелкими и сиюминутными на фоне этой колоссальной, многовековой тяжести истории, крови и утрат, что давила на плечи этой семьи. И на плечи девушки, которая взяла меня за руку и привела сюда, чтобы показать мне самую свою сокровенную и мрачную тайну.