Книга Разрушенная для дракона, страница 80 – Кристина Юраш

От его слов я… Я почувствовала, что плачу.

— И если с тобой что-то случится, — послышался голос. — Я уйду вслед за тобой.

— Почему? — прошептала я, вслушиваясь в биение его сердца.

— Потому что ты моя. Потому что я не смогу бросить тебя даже в смерти, — услышала я шепот. — Потому что даже там, за гранью, я не хочу тебя никому отдавать. Я не позволю тебе остаться одной там…

Я вздохнула. Глубоко-глубоко, а потом зажмурилась.

— Это не любовь. Это другое, — прошептал он. — Поэтому живи. Всегда живи. Даже если придется, я буду кормить тебя насильно. Ты будешь плакать, но будешь есть.

С того момента, как я увидела за спиной раздевающегося Сирила черную тень, когда мое тело мгновенно отреагировало на нее, я поняла, что все изменилось.

Это был самый счастливый день в моей жизни. Я не стыдилась своей наготы. Не стыдилась за то, что с удовольствием смотрела на мучения мужа. Нет, сначала я почувствовала стыд, но стыд исчез. Он испарился. И каждый удар туфли по столу, звук, которого я так боялась и от которого вздрагивала, превратился в музыку для моих ушей. Ведь я слышала его крики. Крики боли и отчаяния.

Сколько раз я мечтала о том, что однажды этот момент произойдет.Что однажды не я, а он будет визжать и молить о пощаде. Я копила каждую крупицу ненависти к нему, и в тот момент, когда Сирил упал на пол, с ужасом глядя на свою распухшую руку, я отпустила ее. Всю.

Восхищение? Нет. Наслаждение. Я почувствовала такое наслаждение, что по телу пробежали мурашки. И поняла, что смотрю на высокую фигуру в черном с обожанием. Хотя бы за то, что он исполнил мою мечту.

Я знала, что так нельзя. Что… Что нужно было простить, вмешаться, сказать, что достаточно…. Но я не захотела. И в этот момент внутри что-то разбилось. Я смотрела на саму себя, отражающуюся в зеркале души. Словно фигура в черном, я стояла перед собой маленькой, дрожащей, напуганной, готовая все стерпеть.

«Обними меня, наконец!» — прошептала «темная» я.

И я шагнула к ней навстречу, словно сливаясь с ней воедино. Все сломалось, разбилось, треснуло. Под крики боли Сирила.

«Тебе же нравится!» — шептала я сама себе. И я соглашалась. Да. Нравится. Нравится видеть, как мы поменялись местами.

А потом я почувствовала желание и впервые поцеловала его. Сама. Потому что понимала, что хочу его.

Я хотела принадлежать ему и только ему. Хотела, чтобы он взял меня теми же руками, которыми только что ломал моего мужа.

И сама поцелуем попросила его об этом. Я помню, как он врывался в меня, как каждый толчок доставлял мне наслаждение до дрожи. Как я мысленно шептала: «Еще… еще… еще… Хочу… хочу…»

И меня заводила мысль о том, что я принадлежу чудовищу. Никакой скромности, никакого стыда, никаких угрызений совести. И тогда я впервые кончила так, как не кончала никогда. Я кричала, потому что невидимая рука стыда не зажимала мой рот. Я чувствовала свое тело, потому что совесть больше не сковывала невидимыми цепями.

И только тогда я поняла, что свободна. Что я — это я.

— Чья ты? — прошептал его голос. У меня дрожали колени от мысли, что он вот-вот кончит.

— Твоя… — прошептала я. И это слово было наслаждением.

Я думала, что потеряю что-то важное. Но нет. Я не разучилась плакать, сочувствовать. И сейчас, когда мы стояли в обнимку, мне было жаль старого короля. До слез.