Книга Разрушенная для дракона, страница 18 – Кристина Юраш

На подушке — корона, тускло мерцающая, как душана грани. Ничего не поменялось.

— Ты что-то видишь? — спросил принц, а я сглотнула и стала всматриваться еще внимательней. — Ты видишь магию?

— Пока нет, — прошептала я.

— Смотри внимательно! — я почувствовала, как принц нависает надо мной. И в этом шепоте — обещание смерти.

Я смотрела. Так внимательно, как только могла. От напряжения у меня даже глаза заслезились. Взгляд цеплял детали, я даже крепко жмурилась, в надежде, что получится так, как на балу, но нет… Ничего не получалось.

Картинка не менялась.

— Я… — прошептала я едва слышно. — Я… ничего не вижу… Простите…

Мне показалось, что эти слова прозвучали в тишине, как приговор самой себе.

— Что значит, ты ничего не видишь? — произнес принц, а мне стало страшно от его взгляда.

— Я… я единственный раз смогла увидеть на балу… — мой язык заплетался, а я боялась, что любое слово может стать для меня последним. — И… всё… Мне очень жаль…

В глазах принца я прочитала смерть. От этого всё внутри вздрогнуло. Теперь он точно меня убьет.

Принц

«Старый дурак! Как же тебя угораздило!». Я смотрел на восковое лицо отца, видя, как в нем едва-едва теплится жизнь, как его ослабевшая рука сжимает одеяло.

Я чувствовал, как внутри кипели гнев, ярость и бессилие, словно шторм, разрывает мою душу на части.

— Не такую жизнь я себе представлял, папа, — выдохнул я, беря его за холодную руку. — Я думал, ты еще будешь править лет триста. А то и пятьсот!

В руке у меня был кинжал. Передо мной было его слабое, изнемогающее тело, и я знал: это был мой последний шанс. Один удар, и я стану королем.

Только мне оно не надо.

Плакала моя башня, битком набитая магическими книгами.

— Ты же знаешь, — усмехнулся я, глядя на его подрагивающие веки. — Я не хочу быть королем. Я не раз говорил тебе об этом. Я не хочу лезть во все это.

Я сглотнул, понимая, что бессильная злость сдавливает мне горло. Я был ужасно зол на него.

— Я хотел башню где-нибудь подальше от столицы, битком набитую магическими книгами. Я хотел видеть людей раз в полгода, — я сжал кулаки. — Я терпеть не могу эту ораву надоедливых придворных, терпеть не могу людей, которые вечно ошиваются во дворце. Терпеть не могу эти балы, заседания, советы…

Это сложно. Сложно принять. Сложно заставить себя просто опустить кинжал ему на грудь. Он не стал бы сопротивляться. Он бы даже не дрогнул. Но тогда мне придется взять власть в свои руки.

— Слышишь, я не хочу, — прошипел я. — Ты видел, во что превратилась страна за полгода? Полгода, пока ты тут лежишь? Я не хочу засучив рукава поднимать ее из руин. Я не хочу убить лет сто своей жизни ради того, чтобы исправить все, что натворили твои «правые руки», пока ты не глядя подписываешь документы. Ты хоть знаешь, что ты подписываешь?

В ответ — тишина. Только слабое дыхание.

— Ты превратился в безвольную марионетку. И теперь каждая шавка может подписать любые бумаги твоей рукой! — я сжал руку отца до боли, но он даже не дернулся.

— Твоей рукой делят земли, выписывают себе государственные награды, казнят, милуют, а ты словно не видишь! Или не хочешь видеть! — выдохнул я, отпуская его руку.

Пока его сердце с трудом, но продолжало биться под вышитой парчой, я был принцем. И я не хотел, чтобы отец умирал. Не сейчас.