Книга Идеальная для космического босса, страница 94 – Ксения Хоши, Саша Май

— Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь момент, как Моэн смотрел на тебя? — спрашивает он.

Я стискиваю планшет. Слова ИИ не звучат машинно, но вопрос заставляет ежиться.

— Холод, — признаю. — Не во внешнем смысле. Он внутри. Как будто… Моэн хотел, чтобы я сама себя отвергла. Чтобы я согласилась, что я не человек.

— А ты согласна?

Я откидываюсь на подушки. Смотрю в потолок — прозрачные панели, рассеянный свет.

— Не знаю, — выдыхаю.

— Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь Моэна?

Сердце пропускает удар. Пальцы сжимаются в кулаки.

— Брезгливость. Страх. Злобу, — выговариваю резко. — Моэн сидел и ждал, когда я перестану дышать. Он наблюдал и улыбался. Он хотел, чтобы я не просто умерла — чтобы я исчезла.

— А ты исчезла? — спрашивает ИИ.

— Нет, — опускаю плечи, выдох выходит горячим. — Я жива.

— Кто ты?

Этот вопрос вдруг ставит в тупик.

— Я… — замираю. Слова застревают в горле. — Я Саша Веерова. Созданная в лаборатории. С вживленными воспоминаниями и умениями.

— Ты сейчас определяешь себя через чужие действия, — мягко увещевает ИИ. — Через то, что с тобой сделали. А не через то, что ты выбрала сама.

— Потому что всё остальное под вопросом, — огрызаюсь.

— Тогда давай подумаем вместе, — продолжает ИИ. — Ты чувствуешь вину?

— Да, — это честно. — Словно не имею права быть.

— А когда ты впервые почувствовала вину?

— Когда поняла, что не рождена, — произношу, копаясь в памяти. — Что у меня нет настоящего детства и всё, что я помню, ложное.

— А кто решил, что детство обязательно делает человека человеком? — мне кажется, я слышу в голосеИИ улыбку.

— Все, — отвечаю быстро. — Все нормальные.

— Хорошо. Тогда давай зададим вопрос иначе, — вкрадчивый голос убаюкивает. — Твоё тело не рождалось. А сознание?

Я закрываю глаза. Сердце стучит быстро. Потому что я знаю ответ. Но боюсь его.

— Что такое сознание, Саша? — спрашивает ИИ, не дождавшись ответа.

— Способность понимать себя. Осознавать. Чувствовать, — говорю как знаю, хотя не уверена.

— А ты это умеешь?

— …Да.

— Тогда у тебя есть сознание. А если оно есть, значит, ты — личность. А если ты личность, то ты не объект. Ты не «созданная». Ты «сформировавшаяся».

Логика ИИ неоспорима. Но во мне всё равно сидят сомнения.

— Даже если из вживлённого? — чуть повышаю голос.

— Любой человек, Саша, — продукт внешнего влияния. Его воспитывают. Ему внедряют идеи, страхи, привычки. Все люди — в широком смысле «созданные». Только у тебя это было за одну ночь, а у других — за двадцать лет.

Я глотаю воздух, как будто только что вышла из глубины. Звуки палаты вдруг заглушаются. Я слышу, как бьётся моё сердце. Как дышу.

— Почему ты любишь Дэйна? — снова спрашивает ИИ.

Я чуть улыбаюсь. Слёзы вдруг подступают к глазам, горячие, но не от боли.

— Он… настоящий. Он не боится моей сути. Он смотрит на меня так, будто я — не из пробирки.

— Это чувство тебе кто-то навязал?

— Нет! — вырывается с жаром. — Это моё!

— Тогда это и есть жизнь.

Я смотрю на свои руки. На вены, пульсирующие тонкими голубыми ручейками под кожей. На маленький шрам у основания большого пальца — я порезалась бумагой в архиве. Он остался. И он настоящий. Я — настоящая.

— Я хочу жить, — выговариваю с усилием. Впервые с твёрдостью. — Хочу дышать. Хочу быть. Потому что во мне есть любовь. А любовь не создают из формул.