Книга Идеальная для космического босса, страница 61 – Ксения Хоши, Саша Май

Буранцы входят ровно в назначенное время. Внешне они похожи на скульптуры из льда: высокая худоба, точёные скулы, длинные пальцы. Кожа — почти серебристая с голубым отливом. Волосы — ослепительно белые, как снежный шелк под палящим светом. Одеты в многослойные костюмы с теплой подкладкой — все оттенки серого и серебра. У каждого эмблема Дэлкарии на груди — кристалл с шестью гранями.

Делегация буранцев

Буранцы говорят исключительно на своем. Их язык тональный, как восточный звон колокольчиков — и одновременно как скрежет хрусталя. Они говорят на своём с Орвеном напрямую.

Я ловлю фразы, разбираю интонации, переключаюсь между грамматическими конструкциями, которые зависят от ранга говорящего, пола и даже текущей температуры кожи. У них язык, завязанный на всё, включая погоду.

Дэйн ведёт переговоры спокойно, уверенно. Интонации точные, как бритва. Говорит прямо, но дипломатично. Я повторяю за ним, переводя с точностью, близкой к синтетической.

И всё идет вроде гладко, а потом один из Буранцев — тот, который старше остальных, с длинным лицом и голосом, как ледяной ветер, — спрашивает:

— У вас землянка выполняет перевод, — он стреляет в меня немного суженными глазами. — Это не повлияет на точность интерпретации?

Повисает молчание. Дэйн смотрит на меня и кивает. Демонстративно ничего не говорит. Это мой момент.

Я делаю шаг вперёд.

— Я дипломированный лингвист, — говорю твёрдо. — Моё происхождение не влияет на уровень компетентности. Так же, как происхождение с ледяной планеты, — я делаю паузу, — не гарантирует вежливости.

Пауза снова. Но другая. Буранец не моргает. Ни один мускул не шевелился. Зато Дэйн поднимается и обнимает меня за плечи. Просто. Так же молча демонстрирует им, что он на моей стороне.

Переговоры продолжаются. Обсуждаются поставки оборудования, квоты, техобслуживание новых станций на плато Эссир, затратына логистику в снежных зонах.

Я ловлю взглядом, что Дэйн мимикой почти не пользуется, но как только Буранцы выходят на тонкое давление, он меняет тактику: вместо прямоты — деликатная холодная вежливость. И это работает.

Через два часа переговоры заканчиваются сделкой. Я выхожу из переговорной в состоянии как после марафона, но не изможденная, а в эйфории.

Дэйн поручает Лойду оформить документы, а мне делает знак идти за собой. Мы возвращаемся в кабинет. И, закрыв за мной дверь, Дэйн поворачивается ко мне.

— Ты была… — он замолкает, будто не находит слов.

— Я знаю, — выдыхаю.

— Нет, ты не знаешь, — он хватает меня за талию, тянет на себя, прижимает к себе, целует. Не сдержанно. Не осторожно. Жадно. Будто всю встречу мечтал сделать именно это.

Я тону. Отвечаю. Возвращаю всё, что накопилось. Моё тело вспыхивает. Живот откликается на его напор. Внизу живота разливается лава желания, и я хватаюсь за лацканы его пиджака, обвиваю шею руками.

— Безупречна, — договаривает Дэйн мне в губы и снова целует.

Его ладонь скользит вдоль моей спины под пиджаку, задирает юбку. Я уже хочу, чтобы он сорвал с меня одежду прямо тут, но он вдруг останавливается.

Я не сразу понимаю, а потом чувствую вибрацию в кармане его пиджака. Коммуникатор.

Дэйн вынимает гаджет, смотрит в экран и мгновенно серьезнеет.

— Прости, — говорит хрипло, но уже без жара. — Мне нужно в лабораторию. Сейчас.