Книга Избранная для опасных ректоров, страница 77 – Саша Май

Станционные коридоры кажутся узкими. До медблока несколько секций. Он чуть дальше пульта управления. Сердце набатом бьется в ушах, заглушает все звуки.

Влетаю в медблок, кладу Тею на кушетку. Тут походный образец и ничего для серьезного лечения нет. Капсула — и та диагностическая. Я роюсь в ящике и нахожу кожный клей.

Соединяю края раны, выдавливаю из шприца полупрозрачный розоватый гель вдоль разрыва, контролируя, чтобы кожа схватилась ровно.

Спустя несколько секунд кровотечение прекращается. Это временное решение. Рану придется восстанавливать в нормальной капсуле.

А сейчас клей просто запаял разорванные сосуды и капиляры.

— Кориан, к двадцатому шлюзу! — раздаётся голос Талиса по внутренней связи. — Мед-Р готов. Жду тебя на борту!

— Выхожу! — выдыхаю вслух.

Я снова беру Тею на руки и бегу.

Тот же путь, миную тело Брута, несусь в шлюзовой коридор. Останавливаюсь у двадцатого люка. Он открывается передо мной, обнажая белое равнодушное нутро гофрированного коридора к двери в Мед-Р.

Талис встречает меня у двери. Видит бледность Теи.

— Странно, — бормочет, хмурясь. — Клей должен был облегчить состояние.

— Значит, было что-то ещё, кроме кровопотери, — соглашаюсь и уже несу Тею в зхдешнюю медкаюту. На Мед-Р-ах с оснащением все отлично.

— Я проложу курс на Викарис. Выдвигаемся немедленно, — летит в спину голос Талиса.

Я опускаю Тею в капсулу восстановления и запускаю биоскан.

Здесь быстрая капсула. Экран оживает через пару минут.

'Обнаружен токсический агент неустановленного типа.

Вероятный источник — яд вида: жарн.

Рекомендовано экстренное погружение в нейроподдерживающий режим'.

Ко мне заходит Талис. Всё ещё в окровавленной форме. Мы оба смотрим на голографический экран над капсулой и оба уже понимаем, что придется сделать.

— Погружай, — тяжело выговаривает Талис.

Я знаю, что это необходимо. Набираю код активации.

— До Викариса двое суток ходу. Значит, син-барическая кома, — добавляю нехотя. — Глубокая, но так мы довезем Тею живой.

Я оборачиваюсь к ней. На лице покой. Неживой. Неестественный. Кожа почти белая.

Капсула светится слабым фиолетовым светом. Начинается процесс погружения Теи в син-барическую кому. Талис тяжело опирается о крышку. Смотрит на нашу девочку с болью в глазах.

— Она выживет. Всё будет хорошо, — говорит он так, будто пытается убедить в этом самого себя.

Я лишь киваю. Мы дожидаемся, когда система рапортует о завершении процедуры, после этого я выставляю режим поддержания жизни, и мы выходим из медкаюты. Идем на мостик, к панели управления.

— Кориан, — вдруг спрашивает меня Талис. — Ты заметил, что случилось?

Кориан

Талис не просто так задал этот вопрос. И я догадываюсь, что именно он почувствовал.

— Брут не просто хотел причинить нам боль, — выговаривает он. — Он хотел Тею. Себе. Не убить, а присвоить.

— И прикончил бы того, кто бы остался из нас двоих, — добавляю с досадой. Это я ещё там понял, но сейчас всё начинает играть новыми красками.

— Значит, процесс ещё не завершён, — продолжает Талис. Он уже всё проанализировал. — Её универсальный феромон активен. Брута привлек аромат Теины.

— Тогда в госпитале придётся быть начеку, — сухо констатирую. — Слишком много посторонних. Слишком много рисков.

Он хмыкает.

— Во-первых, только орбитальный госпиталь, — он смотрит на приборную панель. — А во-вторых… Я не отойду от неё ни на секунду.