Книга Избранная для опасных ректоров, страница 29 – Саша Май

Я возвращаюсь за парту, будто провалилась в ледяную воду. В груди — тяжесть, в горле — ком. Я сажусь и смотрю на голограмму перед собой, но ничего не вижу. Желудок будто сжался до размеров кулака.

— Раз с анализом уровня группы мы закончили, начнем лекцию!

Мелария читает материал, не вызывая больше никого. Очевидно, её интересовала только я — и только ради демонстрации. Похоже, понравиться ей будет сложно.

Наверное, она просто строгий преподаватель. А я… не могу же я ей сказать, что вообще не училась в школе, а все знания получила сама путем штудирования доступных учебников вслепую?

Заканчивается эта пара, начинается следующая. В этой же аудитории, с этой же Меларией Сетт в роли преподавателя. На ней рассматривается Основы дипломатических переговоров.

На следующей — речевые конструкции при официальной речи. Тоже введение. Выходит, здесь у всех только началось обучение, но меня фалькор Сетт решила публично растоптать.

Я слушаю все, конспектирую в планшете, делаю пометки в рабочей тетради по нужному предмету. Единственная из всех на потоке, похоже. Кроме меня, ни у кого тетрадей на партах нет. Это не страшно. Страшно то, что даже при том, что я усердно слушаю, я понимаю от силы половину.

В душу пробирается уныние. Я не представляю, как здесь обучаться, когда у меня такие мощные пробелы в знаниях.

По прошествии трех пар фалькор Сетт прощается с нами до завтра. Судя по расписанию в планшете, на сегодня у потока занятия закончились. А у меня ещё нет. В пять вечера встреча с Корианом. А до того — обед.

Я уже очень голодна, и внутри понимается вялая радость, что я наконец поем.

Столовая дипломатическогофакультета — совсем не такая, как была в казарме. Там все было по-спартански. Здесь цивильно. Светлая терраса, прозрачные перегородки, столы на двоих и четверых.

Я беру еду — нормальную еду: какую-то котлету и овощи, в отличие от протеиновой смеси, которой кормили на факультете Сопровождения. И сажусь за самый дальний столик. Хочется спрятаться, провалиться, исчезнуть. И уж точно не встречаться даже взглядом ни с кем с моего потока.

И вдруг сбоку доносятся шаги, а потом на стол плюхается ещё один поднос.

Я поднимаю глаза и замираю в нерешительности. Делать вид, что не заметила? Или драться?

Теина

Я поднимаю глаза и замираю.

Рядом со столом вырастает женская фигура высокая Риэльтка с серебристыми вставками на форме. Тёмно-синие волосы собраны в узел, на лице розоватые веснушки. Их почти не видно, но они есть. И глаза — светло-голубые, как ледяная глубина в ясную погоду.

— Ты готовишься драться или есть? — голос у неё хлёсткий.

Я напрягаюсь. Ложку застывшей каши кладу обратно в тарелку. Не хватало ещё перед обедом снова попасть под чью-нибудь горячую руку.

Но риэльтка вдруг улыбается и, не дожидаясь моего ответа, протягивает мне небольшую коробку с чем-то прямоугольным.

— Держи. Сладкий фейхер с орехами. После Меларии такие нужны.

Я беру коробочку, и во рту сразу выделяется слюна. Этот корнеплод выглядит невероятно красиво. Глазурь с орешками блестит на коричневой мякоти.

Риэльтка присаживается за стол напротив меня, придвигает себе поднос.

— Я видела, как фалькор Сетт тебя пропекала, — продолжает она. — Ты молодец, что не заплакала. Она — змея. Холодная. Я бы сказала, академическая. А ты отвечала честно и достойно. Остальные молчат, потому что боятся попасть под раздачу.