Книга Избранная для опасных ректоров, страница 22 – Саша Май

Я стою, как он велел. Стопа к голени, руки на затылке. Мышцы уже подрагивают — держать равновесие так непросто, но я молчу.

Он останавливается позади. Я не слышу дыхания — чувствую его кожей. Жар. Давление. Напряжение, будто за спиной открылась печь.

— В твоём теле есть страх, — говорит он негромко. — Это нормально. Пока ты его держишь, он твой.

Он делает шаг вбок. Я вижу его краем глаза. Левое плечо. Потом подбородок.

Он начинает обходить кругом. Медленно. Выверенно.

Когда оказывается сбоку, его рука скользит мимо моих волос. Не касается. Но прядь — шевелится.

Он обходит и останавливается напротив. Совсем вплотную. Лицо напротив моего. Взгляд лениво скользит по моим губам. Не с вожделением. С оценкой. Будто я — мясо на развес.

Он поднимает руку и касается моего уха. Подушечкой пальца. Легко, как будто случайно. Но точно специально. У меня мурашки ползут по спине. И отнюдь не от возбуждения. Мне противны его прикосновения, будто я становлюсь грязной.

Но у нас же тренировка. Я продолжаю стоять, хотя тело слегка кренится.

Колени дрожат. Плечи пылают от боли. Пальцы в волосах влажные. Сколько прошло — не знаю. По ощущениям, вечность.

Он снова подходит сзади.

— Ещё немного, — выдыхает. — И я узнаю, кто ты.

У меня всё плывёт перед глазами. Капля пота попадает сквозь ресницы — щиплет. Я моргаю и теряю равновесие.

Падаю.

Он ловит. Быстро. Ловко. Одной рукой за талию. Другой за плечи, как в танце. С явным наслаждением. А я непроизвольно хватаюсь за его шею. Она твердая и горячая.

— Ой, — отдергиваю ладони, но, кажется, уже поздно.

Он замирает. Но не потому что смутился. Он будто выключился на секунду. В глазах зависла пустота, а потом вспыхивает огонь. Опасный. Хищный. Пугающий.

Всё его тело подбирается, как у голодного зверя.

Его хватка на моей талии становится жёстче. Я вижу его лицо. Оно близко. Слишком. Зрачки расширены во всю радужку. Губы приоткрыты. Дыхание — тяжёлое, срывающееся.

Он смотрит на меня не как на курсанта. Как на добычу.

— Бездна… — выдыхает он глухо, будто через зубы. — Не прикасайся ко мне так, если не готова к последствиям.

Он в шаг прижимает меня к стене, сам вдавливает в меня свое тело, грудью плющит, а ниже… я ощущаю его возбуждение.

Я дёргаюсь — не вырваться.

— Отпусти… — выкрикиваю отчаянно.

— Нет, — его голос рычит. В нем нет сдержанности. — Ты очистила меня. И я… хочу тебя. Сделаю своей. Будешь только со мной. Только моей.

Он наклоняется. Его рот почти касается моей щеки. Я чувствую жар его дыхания. Его ладонь скользит к попе.

— Убери руки! — я тоже срываюсь на рык. Моих сил не хватает вырваться, как ни пытаюсь. — Это насилие!

— Ты моя. Поняла? — шепчет он. — Здесь. Сейчас. Навсегда. Пока ты дышишь.

— Ты… совсем рехнулся⁈ — я задыхаюсь. Горло сжимается.

— Я в своем уме. И не отпущу. Ни за что тебя не отпущу!

Он пытается меня поцеловать. Я отворачиваюсь. Его губы мажут по щеке, а следом в ухо врывается рык, от которого я вздрагиваю.

Он хватает меня за подбородок и рывком поворачивает голову к себе.

В глазах дикость. Он как с катушек слетел.

— Не тронь! — мычу ему в губы, когда он прислоняет их к моим.

Сердце шарашит в ушах как барабан войны. Я ведь его укушу, и он в ярости меня убьет. Прямо тут. Бездна!

И в этот момент вдруг хлопает дверь.

— Что здесь происходит? — знакомый, как давно забытая песня, голос звучит в ушах.