Книга Звезды для моей герцогини, страница 84 – Эль Вайра

Гарри, как привратник, открывает и закрывает двери. Мы остались в часовне вчетвером. Выходить будем по очереди, чтобы не вызвать подозрений. Сначала Гарри и Томас, потом я и Маргарет.

Дядя еще раз страстно целует свою жену, перед тем как уйти. Маргарет до последнего не отпускает его руку. Я смотрю на всё это и мое сердце трепещет. Я так рада за них, но мне так страшно за всех нас.

— Мне теперь называть тебя тетушкой? — спрашиваю я у Маргарет, когда мы остаемся одни.

— Как хочешь, — смеется она. — Я переживу, если не станешь.

— Маргарет, почему сейчас?

— Король занят проблемами с Анной, ему ни до чего большенет дела. Он думает только о будущих, а не об уже существующих наследниках.

Я хочу спросить у подруги, беременна ли она, но этот вопрос кажется излишним. Думаю, она бы сказала мне. Или дала бы понять. Вместо этого я спрашиваю, уверена ли она в том, что именно такой судьбы себе хотела.

— А что мне терять, Мэри? Ждать, пока меня выдадут за какого-нибудь второсортного принца, чтобы я управляла его дырой? Полжизни разбиралась в его родственниках? Или ждать, пока Анна свяжет меня со своим семейством?

«Ты сама себя с ним связала», — думаю я, но не произношу этого вслух. Томас дядя и для королевы тоже, но Маргарет упорно игнорирует этот факт, будто ее муж — сам по себе, не связан ни с кем, кроме нее.

— Политический брак сегодня нужен, а завтра нет, — продолжает она. — Ну лишат меня денег на время, что с того? Позлится год-другой и примет обратно.

Слова Маргарет звучат так, будто она убеждает сама себя. Но ее голос, как и всегда, звучит твердо. Надеюсь, она и правда знает, что делает.

Мне пришла в голову странная мысль.

— Мы ведь можем поженить наших детей, — говорю я.

Смех Маргарет снова заполняет маленькую часовню.

— Тебе мало родства между нами?

— А что? Сама подумай, кровь Тюдоров и Говардов окончательно сольется в один род. Будем с тобой растить общих внуков.

— Мэри, ты уже мыслишь, как политик, — улыбается Маргарет.

— Скорее, как сваха.

— И это тоже.

Я вспоминаю наш первый разговор с Маргарет. Как она защитила меня от Мадж, а потом спросила, нет ли у моего дяди любовницы, невесты или жены. Она хотела знать это заранее, не в ее принципах разрушать помолвки и лезть в браки. Она никогда не осуждала Шелти за ее страсть к женатым мужчинам, но своим чувствам позволила расцвести только когда убедилась, что это никому не причинит боль.

Нам пора возвращаться. Я обреченно вздыхаю, когда понимаю, что снова предстоит промокнуть. Перед тем, как открыть двери, Маргарет поворачивается ко мне и говорит:

— Если серьезно, насчет детей неплохая идея. Но мы это сделаем, только если они захотят.

— Да, — киваю я. — Только если они захотят.

Когда мы стоим в замковом коридоре, чтобы разойтись в разные стороны, я задаю ей еще один вопрос, который не давал мне покоя всю дорогу из часовни.

— А почему ты не позвала Шелти?

Лицо Маргаретвмиг становится серьезным, а рот сжимается в одну тонкую линию.

— Она может вернутьсятудапо первому его зову. Слишком рискованно. Я расскажу ей обо всём позже.

Я киваю. Несмотря на то, что Шелти говорила про готовность выйти за Клера, я тоже уверена, что она вернется в покои короля в тот же миг, как он ее призовет.

Гринвич, январь 1536 года

На Рождество мы с Генри снова встретились в Гринвиче. Мы видим друг друга везде — в залах, галереях, королевских комнатах. Смотрим друг на друга в упор. И улыбаемся. Я больше не отвожу глаза. Меня бросает в дрожь, когда наши пальцы соприкасаются, пока никто не видит.