Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 110 – Эль Вайра

Налюбовавшись на Доментиана и Лайон, я окончательно убеждаюсь, что слухи про него и Мадлен — плод чьей-то больной фантазии, не более.

Я приношу фоны для пьесы, когда сроки их сдачи почти истекают вместе с терпением Мадлен. Она встречает меня на пороге, одетая в простое бирюзовое платье, с волосами, собранными в высокий небрежный пучок. Две прядки выбиваются и тёмными змейками обрамляют лицо.

— Ты такаякрасивая.

Мадлен смущается. Но улыбается. Видно, что пытается сдержаться, но уголки её губ предательски ползут наверх.

— Ты чего-то хотел?

— Да, тебя.

— Брам!

— Уговорила. Сначала посмотри эскизы.

Мы идём вглубь комнаты, и я с радостью замечаю, что Мадлен оставляет мои цветы. Они стоят на тумбочке и у кровати аккуратными рядами. Значит, её гнев постепенно стихает.

Кроме нас никого нет, и это тоже радует. Было бы неплохо увидеться и с Лейсой, но это подождёт.

Мадлен раскладывает на столе рисунки и удивлённо вздыхает.

— Ох, Брам, как красиво! Но витражей так много, ты уверен, что у вампиров есть целые витражные комнаты?

— Ну, у одного точно есть. Но это не важно. Какая разница, как они там на самом деле живут? В этой локации будет ключевая сцена Варкулы и Люсильды, и я подумал… — Я подхожу ближе. — Мы же можем заставить витражи сиять. Свет будет падать на Люсильду со всех сторон. А Варкула пусть ходит среди теней, пока она читает монолог.

— Главное, чтобы сияние не затмило саму актрису.

— Не затмит. Посмотри. — Я показываю на рисунки стёкол. — Здесь нет тёплых оттенков, все холодные. В остальных фонах тоже почти нет ни красного, ни жёлтого, а там, где есть, мы уберём. И если Лейса согласится, можно сделать так, чтобы за весь спектакль только главная актриса носила красное. Пусть в сцене в витражной наденет платье попышнее, и тогда…

— Люсильда станет самым ярким пятном! Как капля крови, которая притягивает Варкулу.

— Именно. Она будет особенной. Для него.

— И для ван Эльсинга. Чудесная идея, Брам! — Мадлен поворачивается и кладёт руки мне на грудь. Порыв, которого она, кажется, даже не замечает. — Уверена, Лейса одобрит, а леди Мартин будет в восторге.

— Рад, что тебе понравилось.

Она так близко, что мне ничего не стоит прижаться к её губам. Но это может её спугнуть. Вместо этого я осторожно накрываю её руку своей, но тут же жалею об этом. Мадлен отступает на шаг и нервно заправляет одну прядку за ухо.

— Брам… если это всё, то тебе лучше…

— Уйти?

Она кивает. А мне так хочется остаться и засыпать её вопросами. Откуда она знает про кольцо? Не подходил ли к ней Леон? Как она относится к слухам о себе и демоне? Выбрала ли платье на бал? И почему, проклятье, она продолжает верить не мне, а Лизель?

Но еслия открою рот, мы снова начнём ругаться. В попытке сделать лучше я опять всё испорчу. Поэтому, чтобы не разрушить хрупкое перемирие, я молча собираю листы и ухожу.

Осенний бал приближается, и я обращаюсь за помощью к Алассару, чтобы как следует впечатлить на Мадлен. Грифон довольно хмыкает, видимо, полагая, что я прислушался к его совету, и обещает помочь.

Тренировки демона и фейри продолжаются, но Грани всё ещё не реагируют на попытки Лайон. Я мысленно готовлюсь к тому, что артефакт не заработает никогда. Возможно, придётся придумать объяснение для Мадлен, почему доказательств не будет. Затея провалилась, и ей придётся поверить мне на слово, хотя я не уверен, что она это сделает.