Книга Самый дорогой враг, страница 74 – Василиса Усова

— Надо поговорить. — произнесла Алес одними губами.

Мужчина кивнул. Убрав меч, который Робин проводил долгим взглядом, он опустился на одно колено возле стола. И у Алесии уже не в первый раз промелькнула мысль, что к сыну муж относится гораздо более трепетно, чем к дочери.

Любимый ребенок, от любимой женщины… К счастью Лианна, обожающая брата, этого просто не замечала. И сама не слишком любила делить внимание Робина с кем-то другим.

Матери же только оставалось следить, чтобы эти двое окончательно не избаловали ребенка.

— Тебе пора умыться и привести себя в порядок. — произнес он, глядя мальчишке в глаза. — Если будешь достойно себя вести, завтра поедешь со мной в оружейную.

Робин не запрыгал, и даже не захлопал в ладоши, но засиял так, словно на него опрокинули ведро солнечных лучей.

— Тогда позвольте вас оставить. — мальчишка соскочил на пол и отвесил короткий поклон. — Матушка, доброе утро. — после чего чинно дошел до двери. Однако за ней, судя по быстрому топоту, сразу же припустился вскачь.

Нортман улыбнулся одними уголками губ.

— Ну и как ты объяснил ему — что случилось? — поинтересовалась женщина, опустившись на подлокотниккресла.

Супруг сразу посерьезнел.

— Никак. Сказал, что сперва сам должен во всем разобраться.

— Ммм…

— А что, собственно, произошло? Почему Лия была в таком виде?

— Так ты хочешь сам разобраться, или получить готовые ответы от меня? — поддела его Алесия, прежде чем перейти на более серьезный тон. — Отбеливающая паста для лица.

Судя по тому, как супруг изогнул бровь, это мало о чем ему говорило.

— Отбеливающая паста?

— Пытаясь свести загар, Лианна прибегла к популярному в столице средству. — пояснила Алес, сцепив пальцы. — Но что-то пошло не так, и теперь ее лицо не в самом лучшем состоянии.

Нортман мрачно хмыкнул.

— О, это я успел заметить.

— Нет, ты видел только засохшую пасту. Под ней все еще хуже.

Мужчина обошел вокруг стола.

— Я всегда знал, что столица — не самое подходящее место для юной леди. Лия даже не успела толком выйти в свет, а уже переняла дурные идеи и стремление к пустому кокетству. Только ей это ни к чему. Как моядочь, она должна вести себя прилично, а не мазать лицо всякой дрянью!

В его голосе лязгнул металл, однако Алесия даже не повела бровью.

— Трудности воспитания обсудим потом. Сейчас меня больше всего волнует эта самая «дрянь». И я хочу пообщаться с лавочником, который ее сделал. Составишь компанию?

Вопрос — «зачем?» не прозвучал вслух. Однако отчетливо повис в воздухе. Пришлось добавить пояснений.

— В состав пасты входит «жидкое серебро». Тебе это о чем-то говорит?

Нортман пожал плечами.

— Его используют для золочения парадного оружия и посуды. И, разумеется, при производстве зеркал.

Звучало неутешительно. Оставалось только порадоваться, что парадное оружие хранится в особом футляре, а домашняя посуда была исключительно из керамики и серебра. Алесия царапнула ногтем по подлокотнику, задвигая неприятные мысли подальше. Годы идут, а новый мир все не перестает ее удивлять. Причем не всегда в хорошем смысле.

* * *

Лавка, где Гана и приобрела злополучную пасту, находилась примерно в получасе езды и представляла собой симпатичное строение из белого кирпича, под новенькой белой крышей. Крупные окна в рамах из дорогого дерева сияли чистотой. По начищенным до блеска перилам змеился резной узор. А площадка перед крыльцом была замощена камнем.