Книга Последний призыв, страница 51 – Лисса Рин

– Не будет, – мягко шепнула я на ухо Торену, крепко зажав его рот ладонью. Отскочившие от моей руки таблетки посыпались на пол. Торен предпринял попытку вырваться, но, влекомый моей силой, почти сразу и обмяк. – Потому что беса здесь нет.

Силой я развернула парализованного смертного лицом к себе.

– Ну что, попробуем заново? – Я незримо обожгла его щеку своим эфиром. – Я инферия, смертный. Не демон, не суккуб и уж тем более не бес. Запомни это и больше никогда не смей звать меня как низкорангового предвечного, иначе я тебе язык откушу. Все понятно? И кстати.Меня зовут Листера. – Я ухмыльнулась, обнажив четыре заострившихся клыка. – Хороших снов, мой сладкий.

В тесной неопрятной комнатке с прикрытыми черной тканью зеркалами и окнами царили плотный полумрак и полное отсутствие санитарии. Впрочем, такая обстановка вполне устраивала абсолютно всех жильцов, один из которых, к слову, тихонечко сидел под продавленным диваном и по-хозяйски шевелил усами. Окинув придирчивым взором свои роскошные, покрытые ровным слоем пыли и грязи владения, упитанный таракан вдруг поджал под себя лапки и замер.

По комнате пронесся сырой сквозняк и, разбавив затхлый воздух крепким запахом стылой сырой земли, затаился у затрепетавшего рваными краями черного савана на настенном зеркале. Таракан шевельнулся, осторожно поводил усами по сторонам, а затем, потревоженный скрытой угрозой, сорвался с места и устремился в глубокую щель под плинтусом.

И только хозяин комнаты ничего не замечал вокруг. Торопливо ползая на коленях по грязному, выжженному многочисленными бесплодными призывами линолеуму, он бормотал себе под нос очередную глифрамму призыва и тщательно выводил черным восковым мелом витиеватый рисунок.

Завершив напольное творчество последней кривой пикой, высокий худощавый мужчина поднялся на ноги, окинул взглядом свое творение и удовлетворенно цокнул языком, а затем потянулся к заранее приготовленным кожаным мешочкам на низком журнальном столике.

Поочередно запустив ладонь в каждый из мешочков, он пробормотал вызубренную защитную молитву и осыпал пентаграмму смесью из соли, пепла и зерна. Затем щедро сбрызнул начертанное освященной водой из бутыли. Снова посмотрел на рисунок, задумался и, подняв над головой бутыль, опрокинул на себя остатки жидкости. За бутылью последовала очередь мешочков, а завершила эту экстравагантную композицию тяжелая вязанка чеснока на его шее.

Осмотрев себя и приготовленную пентаграмму, Зарел удовлетворенно кивнул.

– В этот раз уж точно.

– Кого-то вырвет? – насмешливо спросил кто-то мужским басом и презрительно фыркнул. Застигнутый врасплох, Зарел испуганно подпрыгнул, завертелся волчком и, запутавшись в собственных ногах, шлепнулся прямо в центр своей же пентаграммы. – У вас, смертных, что, совсем фантазия потекла такое рисовать?

Вуаль на зеркале колыхнулась, взбугрилась и, быстро увеличившись в размерах, прямо наглазах испуганного Зарела обратилась в рослого привлекательного брюнета с хитрым прищуром и дьявольской ухмылкой.

– Что за… – клацнул зубами Зарел и попытался подняться, однако визитер легким движением руки опрокинул неуклюжее тело обратно в пентаграмму. Неудачно подвернув ногу, Зарел сначала вскрикнул от боли, а затем разразился отборной бранью. – Ты кто такой вообще?! Я тебя не призывал! – Он быстро пошарил по внутренним карманам безразмерной куртки и, выудив оттуда огромный, грубо стесанный крест, выставил перед собой вверх тормашками.