Книга Последний призыв, страница 163 – Лисса Рин

Андор и оклемавшаяся Мирейна застыли буквально в двух шагах от нее. Скосив глаза, я не без труда разглядела в руке Велиалы почерневшую фигурку ангелочка.

– Одно лишь движение, – промурлыкала Велиала, с силой сдавив мое горло и статуэтку. Я захрипела, а статуэтка треснула. Велиала подтащила меня к своему перекошенному от злости лицу. – Тебе просто нужно было убить этот сосуд, пока я давала тебе шанс послужить самой Приближенной. Но теперь…

– Какой еще Приближенной? – с трудом прохрипела я и окинула ее презрительным взглядом. – Тебе это больше не светит.

– Что? – Велиала недоуменно на меня уставилась. Но вдруг закричала и выгнулась всем телом назад.

– Говорила же, не поворачивайся ко мне спиной, – зло прошипела я, усилием воли разгоняя помор по спине и крыльям Велиалы.

Она рыкнула и попыталась обернуться, но ее ноги намертво приковали к полу цепи и плети. Сделав еще одно усилие, она сгорбилась с намерением свернуть крылья – ее глаза расширились от изумления и ужаса.

– Что, не убираются? – с издевкой просипела я, покрывая ее крылья разъедающим помором, и щелкнула пальцами.

– Проклинающему да воздастся, – произнесла за ее спиной Мелис, озвучивая мое истовое желание.

Велиала громко заорала, затем яростно зарычала.

– Нет! – пронзил воздух отчаянный вопль Мирейны.

– Листа! – Мою грудь обхватили крепкие мужские руки и потянули назад, но было поздно.

В руке Велиалы что-то жалобно хрупнуло. По палате пронесся ледяной ветер.

И пришла тьма.

Облаченная в пушистую, мерцающую на зимнем солнце мириадами льдистых огоньков снежную шубку, летняя кухня выглядела особенно торжественно. Аккуратно и со вкусом развешанные девичьими руками гирлянды весело переливались, мигали и искрились, напоминая о непростых, но полных обволакивающим теплом и домашним уютом днях тихого счастья. Счастья, которое рождается в незначительных, но памятных мелочах вроде ароматной кружки горячего шоколада, согревающего ненастным зимним вечером, или задорного смеха, пронизывающего серые снежные будни звонкой мелодией праздника.

Праздник давно прошел, но у Торена просто рука не поднималась убрать заботливо развешанные сестрой елочные игрушки и гирлянды. И даже свисающая с козырька дохлой гадюкой мишура, которую он постоянно задевал макушкой, оставалась абсолютно в том же положении, в каком ее поместила небрежная рука своенравной сумеречной, не имевшей ни малейшего представления ни о земных праздниках, ни о чувстве стиля.

Торен разлил горячее молоко в две чашки и потянулся к блюдцу с шоколадной стружкой, но, взглянув на пустующее кресло напротив, замер. Сердце гулко застучало.

– Скучаешь по ней?

Торен вздрогнул и мрачно покосился на появившуюся прямо из воздуха миловидную брюнетку с изумительной красоты кошачьими глазами.

– Я тебя не звал, – недовольно буркнул он, наблюдая, как Мирейна присела и принялась возиться с одной из чашек.

Торен вздохнул и потянулся к чашке с намерением забрать пока еще не испорченный напиток, но остановился, невольно залюбовавшись неуклюжими действиями Мирейны. Совсем как Листера когда-то, сотворившая свое первое шоколадное на вид и отвратительное на вкус пойло.

– Меня не обязательно звать – достаточно показать Переход, – хвастливо заявила Мирейна и посерьезнела. – Тебе нужно приготовиться. – Она бросила настороженный взгляд на заиндевевшие окошки кухни. – Если все пройдет не по плану – я стану наименьшей из твоих проблем. – Ее когти заострились, а явившийся из-под плаща кончик хвоста нервно задрожал.