Книга Потусторонние истории, страница 135 – Эдит Уортон

– Так ты хотел меня столкнуть? Зачем? Чтобы я поскорее встретился с твоим хозяином?

Реакция не заставила себя ждать: Гослинг выпрямился и покорно склонил голову под обвинительным светом луны.

– О господи – я ж вас туды почти спихнул! Вы и сами поняли! Но вдруг я вспомнил про Уэмбли. Ваши слова, сэр, понимаете, они меня удержали. – Из глаз батлера брызнули слезы, но на этот раз Медфорд отшатнулся, как от брызг тела, упавшего в смердящий колодец.

Он молчал, не зная, вооруженГослинг или нет, однако больше не испытывал страха. Несмотря на шок, сознание неожиданно прояснилось.

Слуга продолжал свои бредни:

– И надо же было закончиться «Перье»! Вы бы ни за что не догадались, если бы каждый день пили себе свой «Перье», верно же? А теперь вот говорите, что он тут бродит, – ясное дело! Я так и знал. Только что я мог поделать, когда вы приехали в тот же день?

Медфорд молча слушал.

– Поймите, он меня довел, клянусь, довел до бешенства в то самое утро. Верите? За неделю до вашего приезда я собирался отплыть в Англию, в отпуск на целый месяц, сэр, – а задолжал-то он мне, по справедливости, полгода, – целый месяц в Хаммерсмите, сэр, в доме двоюродной сестры, собирался как следует насмотреться на выставку в Уэмбли. И вдруг он услыхал, что вы прибудете, сэр, и понимаете, здесь скучно и одиноко – он и так с ума сходил без развлечений, – а тут услыхал, что вы прибудете, и его унынье как рукой сняло, он чуть не рехнулся от радости и говорит: «продержу его у себя всю зиму», говорит, «выдающийся человек, Гослинг», говорит, «люблю таких». А когда я напомнил про обещанный отпуск, он как вытаращит свои лупешки: «Отпуск? – говорит. – Разумеется! В следующем году – там видно будет». В следующем году, сэр! Типа одолжение мне сделал! И так без малого двенадцать лет. Но в этот раз, если б вы не нагрянули, я б точно уехал, потому что хозяин ужо свыкся с Селимом, здоровье у него наладилось, – и я ему об этом сказал, и то, что человек должен иметь право, а то молодость проходит, и я так давно и верно ему служу, прикованный к этому самому месту, все равно что сторожевой пес, а он все «увидим» да «увидим» – и смеялся, сэр, эдакой ухмылкой, и прикуривал папиросу. Типа «да ладно тебе, Гослинг». Он стоял на том же точно месте, где вы сейчас, сэр, и ужо пошел было к дому. Тогда-то я ему и врезал. Он своей тушей навалился на край колодца, а тут еще вы должны были с минуту на минуту… О господи!

Перейдя на нечленораздельное бормотание, Гослинг умолк.

На последних словах Медфорд невольно отступил назад. Оба стояли посреди двора и молча смотрели друг на друга. Одинокий лунный луч, нащупав лазейку между крепостными стенами, заглянул в зловещую тьму колодца.

1930

I

Шарлотта Эшби задержалась на пороге. Яркий мартовский день сменили сумерки, гул и толчея города достигли своего апогея. Оставив городской шум за спиной, она на мгновение замерла в старинном, отделанном мрамором подъезде, прежде чем вставить ключ в замок. В прихожей горел свет, и за задернутыми шторками двери все внутри виделось размытым пятном, в котором невозможно было разглядеть какие-либо детали. В первые месяцы после свадьбы Шарлотта обожала возвращаться в дом на тихой улице, давно покинутой деловыми конторами и модными магазинами. Контраст между бездушным ревом Нью-Йорка с его слепящими огнями, нагромождением транспорта, зданий, жизней, идей и этим укромным убежищем, которое она звала домом, неизменно согревал ее душу. Она нашла – или верила, что нашла, – свой крошечный островок в самом сердце урагана. Увы, в последнее время все изменилось, и она каждый раз колебалась на пороге, заставляя себя войти.