Онлайн книга «Осторожно! Влюбленная ведьма!»
|
Пенелопа кивнула, что, мол, понимает и со всем согласна. Прежде чем привести девочек к нужной им двери,лучик света сначала долго вёл их по очень длинному коридору, затем заставил подняться на три этаже выше, после чего снова заставил их долго идти по коридору, пока, наконец, не застыл на серебристой табличке, высветив номер комнаты «613». До сих пор Кэссиди никогда не верила в плохие приметы. Однако увидев номер комнаты, её вдруг окатило волной дурного предчувствия… «Если таким образом, ты пытаешься мне сказать, что вламываться в чужие комнаты нехорошо, то зря стараешься, я об этом прекрасно знаю! — хмыкнула она, обращаясь к лучику. — Да, да, знаю, — покаянно добавила она. — И ни разу не горжусь собой, но у меня нет другого выбора, поэтому, будь другом, лучше просто освети мне замочную скважину». Однако, очевидно, ей попался излишне озабоченный совестью лучик. Потому что вместо того, чтобы осветить ей замочную скважину, он взял и исчез. — Ну и ладно! Не очень-то и нужно было… — проворчала и, нащупав пальцами замочную скважину, прошептала: «Aperire cincinno»[1]. После чего, осторожно нажав на ручку, открыла дверь и переступила порог. «Lux est lux sicut est mihi locus[2]» — прошептала она очередное заклинание. На сей раз, это было заклинание освещения комнаты. Освещение, к слову, ни какое-нибудь, а освещавшее комнату только для самой Кэссиди. Для всех же остальных комната оставалась по-прежнему погруженной во мрак. Комната осветилась, но… Кэссиди так и замерла в дверном проеме. До сегодняшнего дня, она была уверена, что когда, кто-либо говорит, что «на его или её голове от ужаса на голове зашевелились волосы…» — все эти люди выражаются образно. Однако в том, как зашевелись её собственные волосы на её СОБСТВЕННОЙ голове — ничего образного не было… Её волосы действительно зашевелись и стали дыбом от ужаса! Причём не только на голове, но и по всему телу тоже, которое вдруг зачесалось во всех мыслимых и немыслимых местах сразу. Чтобы окончательно не впасть в панику и не завизжать, как полоумная, Кэссиди заставила себя найти глазами зеркало. Громадное — от пола до потолка, оно отражало в себе часть комнаты. Заглянув в его отражение, девушка машинально отметила, что комната — обставлена со вкусом, роскошью и комфортом. Задрапированные нежно-голубым шёлком стены, антикварная мебель, вазоны с изысканными, явно привезенными из Потусторонья, цветами на подоконнике и кроватьс пологом… Ух, ты! Вот в такой комнате и она жила бы с удовольствием! Точнее, жила бы с удовольствием, если бы не рубиново-красное пятно на полу и резкий запах смерти, который ощущался бы даже в том случае, если бы на полу, прямо перед застывшим в ужасе взглядом взломщицы, не лежал труп… Тело обнаженной девушки с перерезанным горлом и связанными за спиной руками лежало в позе эмбриона внутри выведенной пеплом пентаграммы. И означать это могло только одно — жизнь девушки была принесена в жертву кому-то или чему-то, вызванному из Потусторонья с помощью вот этого самого зеркала, ради которого она сюда пришла, и которое в данный момент находилось всего-то в каких-то нескольких метрах от неё. Девушка сглотнула. Нервно хихикнула и заговорила вслух сама с собой. — Замечательно! Просто замечательно! Только я, с моим счастьем, могла найти не просто одинокое зеркало, но зеркало — соучастника в убийстве своей собственной хозяйки! Знаешь, что Кэссиди, а пошли-ка мы отсюда! — предложила она сама себе, почему-то обратившись к себе во множественном числе и от второго, а не от первого лица. |