Книга Я полюбила главного злодея не моего романа, страница 82 – Добромуд Бродбент

Так или иначе, но моё обучение началось уже на следующий день. Настоятель Рут самолично взвалил на себя эти обязанности. Он не пытался быть милым и не скрывал своё недовольство, показательно поджимая тонкие губы на любое моё высказывание. Я же старалась подавить эмоции, преследуя свои интересы. Он сопроводил меня в библиотеку, усадил за стол и грохнул передо мной толстенную книгу, велев для начала переписать её содержимое:

— Я бы хотел, чтобы вы с помощью этих инструментов аккуратно перерисовали схемы, изображённые здесь. Умея считать и используя пропорции, вы легко можете использовать их в дальнейшем, усиливая те или иные предметы. Если наложить пентаграмму на предмет, то он станет магическим, — сказал он, ничего толком не поясняя.

— Я думала, что нужны будут заклинания… — озадаченно пробормотала я.

— Когда достигнете определённого уровня, можно сделать всё, рисуя схемы в уме и запоминания начальные слова. К любому заклинанию необходима подготовка, — настоятель Рут поджал губы: — Магия — это не искусство создания из ничего. Это создание чего-то из чего-либо. В любом случае, магическая схема не сработает, если у вас нет способностей.

Не знаю, умышленно ли, но мне казалось, что именно так. Он лил поток непонятных слов и понятий. На мои вопросы и уточнения, порождённые желанием внести ясность, прожигал меня недовольным взглядом:

— Если не хотите учиться, то так и скажите, иначе не перебивайте и слушайте внимательно.

Я честно старалась слушать. Но было ощущение, что я студентка на факультете заочного образования, которая прогуляла добрую половину учебного материала. Словом, я не понимала ни-че-го. Окончательно недовольный нерадивой ученицей, настоятель Рут велел заняться перерисовкой. И когда я добьюсь в этом увспехов, доказав свою старательность и прилежность, он будет готов продолжать.

Целую неделю с утра до самого вечера я выводила круги, а затем вписывала крохотные буковки и значки. И вот сейчас, глядя на то, как, чуть задержав перо на одном месте, на желтоватом листе расплывается неаккуратная клякса, стало понятно, что я израсходовала всю стопку бумаги, выделенной мне для тренировки. Писать пером оказалось не так уж легко. Не стоит забывать о непривычных мне буквах, которые стоило писать в зеркальном их отражении.Мне вообще было непонятно, зачем я этим занимаюсь.

Разглядывая кляксу, похожую на ворона со сложенными крыльями, меня всё больше охватывало чувство бессмысленно потраченного времени. Я прикусила кончик пера и задумчиво уставилась в окно, в котором виднелась синь голубого неба. Странным было и то, что всё это время Сервиан, всегда старающийся быть где-то поблизости, избегал меня. Я видела его лишь мимолетом. Мы с ним даже не разговаривали. Сейчас это уже не казалось пустыми домыслами. Меня пронзила догадка: он спрятал меня за барьером. Барьер могли пройти только чистокровные Госсеты.

Верит в меня? Как же! Такая злость пробрала меня, что нестерпимо захотелось ударить Сервиана. Я выскочила из-за стола и, подгоняемая обидой от обмана, понеслась на розыск «возлюбленного».

— Дорогая! — передразнила я и бросила в никуда.

«Да, милый, соскучился? А я по тебе безумно!» — в нетерпении вела мысленный диалог, яростно чеканя шаги, собираясь устроить Сервиану настоящий скандал.