Книга Я полюбила главного злодея не моего романа, страница 76 – Добромуд Бродбент

Дорога, по которой мы ехали, чуть свернула от берега и тянулась дальше к серой скале с воротами прямо по центру. Было необычно, но никакого барьера не наблюдалось в округе. Сервиан прошёл чуть вперед, а затем, вынув меч и откинув ножны в сторону, перехватил рукоять двумя руками, взмахнул оружием над головой. Его глаза полыхнули, и он вонзил острие прямо в воздух. От места,куда вонзился меч, разбежались серебряные полосы. Сервиан поднажал, направляя лезвие вниз, и разрезал нечто невидимое, как ткань, которая тут же затрепыхалась на ветру, поблескивая распоротыми краями. Теперь я догадалась, о каком барьере говорили гвардейцы, и, наконец, увидела тонкую полоску пожелтевшей травы, куда он опирался.

Возвращаясь в карету, чтобы продолжить путь, я никак не могла понять, как это сделал Сервиан, не обладая магией. Возможно, как и в нашем мире, книги Кругорома тоже способны обманывать. Об этом и спросила сразу же, как оказались наедине в карете.

— Это не магия.

— Но как? Как такое возможно?! — почти вскричала я.

— С трудом могу объяснить. Зная, где находится барьер, я представляю его как ткань и разрезаю.

— Все Госсеты так могут? — не унималась я.

— Зависит от силы уверенности в своих действиях.

— А что насчет бега? Ты же понимаешь, что обычные люди так не бегают?

— Любой Госсет превосходит в физической силе обычных людей. Но за эту силу приходится платить, чем чаще пользуешься, тем быстрее стареешь. Не надо говорить, что это следует держать в секрете?

Я согласно покивала. То, что я видела, вполне соответствовало моему пониманию слова магия. Но почему все, в том числе и сами Госсеты, считают их не владеющими магическими способностями? Это оставалось загадкой. Всё-таки мои знания слишком скромны, чтобы о чём-то судить. К этому времени карета въехала в ворота, и мы попали во внутренний двор. Моё внимание привлекли какие-то звуки снаружи. Погружённая до этого в свои мысли, я не сразу разобрала источник звука. Он проник сквозь мою отгороженность, и неосознанно встревожил. Я отодвинула штору и выглянула наружу как раз в то время, когда карета снова остановилась.

Меня обдало холодным потом и бросило в жар. Я на какое-то время парализовано замерла, вцепившись в незастеклённую раму дверцы. От созерцания строений монастыря, построенного в скале, без сомнений, с использованием определенных и не совсем обычных знаний, которыми я пока не владела, отвлекла, примерзая картина, происходящего на площади перед широкой лестницей, ведущей внутрь.

По центру был установлен большой столб, к которому был привязан человек с разорванной на спине рубашкой, а другой, в рясе священнослужителя, нещадно хлестал того плетью до крови.Все собравшиеся завороженно наблюдали за наказанием. Поэтому и не заметили нашего прибытия. И не услышали его из-за криков.

Порывисто распахнув дверцу, я закричала так, что не удивилась бы если задрожали скалы:

— А ну, немедленно прекратите! — и тут случилось то, чего давненько не происходило со мной.

Я наступила на подол юбки и со всего размаху шмякнулась на землю. По крайней мере экзекуция прекратилась. Все озадачено смотрели на меня, распластавшуюся на другом конце площади. А затем…

— Ваше Высочество, — все как один склонили головы.

Я как никогда осознала, что попала в самое настоящее Средневековье! Проживая на задворках Императорских Дворцов и захваченная мыслями о совместной жизни с Сервианом, я окончательно ушла в отрыв от реальности нынешнего мира. И сейчас она била тяжёлой кувалдой по голове. Как я могла забыть все те ужасы, описанные во всех подробностях в книгах Яны Алмазной. Человек в рясе священнослужителя и являющийся настоятелем монастыря, не видел ничего ужасающего в своём поступке. Добросердечие не в чести Кругорома. Выживает сильнейший — таков был его девиз. От этого становилось невыносимо жутко.