Книга Дракон по обмену, страница 20 – Дарина Ромм

Я взяла мешочек и взвесила в руке – тяжеленький. Вот за это отдельное спасибо беспардонному типу. И за то, что уехал так вовремя, не успев разглядеть ни мои чумазые прелести, ни мои чешуйки.

А мне спасибо, что вчера так и не умылась и не показала ему свое лицо. И все, что он видел – это грязные разводы на коже и свалявшиеся волосы. Вот пусть по этим приметам и ищет меня, если решит за иномирной нечистью поохотиться.

Ну а мне нужно бежать, пока меня не вычислили, и не…уничтожили…

Я как раз погрузиласьв размышления о своей внешности, спасительной интуиции и о большой проблеме в лице господина инквизитора, когда дверь комнаты приоткрылась, и в образовавшуюся щель пролезла знакомая лохматая морда.

– Ах ты ж наглая собака! – завопила Тания, махая руками. – Кыш, кыш отседова! Ты смотри, и сюда пролезла. Я ее с кухни гнала-гнала, а она!

– Тучка. – обрадовалась я. – Ты как здесь очутилась?

Собачонка, не обращая внимания ни на меня, ни на служанку с ее воплями, важно прошествовала к кровати, запрыгнула на покрывало и легла, свернувшись клубочком.

От такой наглости у Тании отвисла челюсть:

– Ты..ты, а ну пошла отседова! – она взмахнула рукой, явно намереваясь отвесить собаке хорошего леща. Тучка приподняла голову и взглянув девушке в лицо, негромко рыкнула.

Ну как негромко? Если бы я своими глазами не видела, какое мелкое тельце произвело этот звук, то решила бы, что это была как минимум кавказская овчарка. А вернее сказать, небольшой тигр, килограммов так на сто пятьдесят. В общем, звук был… очуметь, какой мощный.

Служанка взвизгнула и начала быстро-быстро пятиться назад, пока не споткнулась о край лохани. Пришлось ее подхватить и не дать свалиться в воду, потому что сама девушка была в полном обалдении.

– Тания! – я хорошенько тряхнула толстушку. – Это моя собака – не смей ее трогать. Иди и найди мне платье. И принеси собаке что-нибудь поесть.

– А? – девушка перевела на меня ошалелый взгляд. – Так эта…  Эт-та ваша собачка, госпожа наемница? Что ж вы сразу не сказали – я бы и не ругалась тогда.

Она посеменила к дверям, на удивление легко неся свое немаленькое тело и все время оглядываясь на спокойно лежащую Тучку.

– Её, эта, повар наш уже покормил на кухне, госпожа. А платьишко я вам непременно сыщу, не извольте волноваться! – прокричала она уже из коридора и дверь с шумом захлопнулась.

Я перевела дух, задвинула дверную щеколду и подошла к кровати.

– Что же ты за создание такое, Тучка? – спросила я мирно дремавшую собачонку. Та даже ухом не повела и лежала уютным меховым комочком, будто это и не она минуту назад рычала так, что у меня волосы дыбом встали. Я протянула руку, чтобы погладить, и услышала предупреждающее ворчание. Руку я тут же отдернула – намек поняла, и терять свои пальцы в твоей пасти не собираюсь. Если ты такрычать умеешь, кто знает, не вырастут ли у тебя в  нужный момент  зубы сантиметров по семь.

Решив подумать над собачьим феноменом как нибудь потом, я скинула с себя толстовку и сорочку, и встала к зеркалу. Изгибаясь то так, то эдак, чтобы разглядеть себя в маленьком квадратике на стене, принялась изучать кожу на предмет наличия чешуи.

С облегчением поняла, что кроме висков, больше красно-золотого безобразия нигде нет, и наконец залезла в горячую воду.

Первым делом намылила волосы и занырнула в воду с головой, чтобы смыть пену. А вынырнув, с перепугу шлепнулась обратно, изрядно хлебнув мыльной воды: на кровати сидел все тот же старый знакомец, винторогий демон, и нежно гладил Тучку. А собачонка, недавно чуть не откусившая мне пальцы, сейчас лежала и откровенно млела под его когтистыми лапами. Тьфу, сластолюбица блохастая.