Книга Проклятый дар, страница 99 – Анна Одувалова

– Почему ты говоришь это таким тоном, что мне хочется извиниться? – хмыкает Дар, не поворачивая головы. Смотрит не на меня, а на дорогу. От этого я чувствую себя чуть раскованнее.

Пожимаю плечами и, чтобы сгладить неловкость, беру стаканчик, на котором написано «латте». Второй такой же протягиваю Дару.

– Не извиняйся, будем наслаждаться тем, что у нас есть. Пожалуй, мне нравится. Если бы мне пришлось ехать общественным транспортом, это было бы дольше и значительно менее комфортно.

– Расскажешь подробнее, куда мы едем? – интересуется парень. – Пока я представляю только направление.

– Лечебница святого Иосифа, – уверенно говорю я и представляю высокий забор, вишневые кусты и белое здание, утопающее в зелени.

Я приходила туда не раз. Казалось жутко несправедливым, что я два года провела в темноте в шкафу, с мертвецами, а он заперт почти в доме отдыха. Да, он уже не мог никому навредить, но мне все равно хотелось, чтобы остаток дней вокруг него были темнота и страх, а не вишневые деревья и сиделки. Но мир несправедлив, я поняла это очень давно.

Я не понимаю, что я хочу там увидеть. Не понимаю, чего страшусь. Ведь я приезжала сюда довольно часто, я видела все, что хотела. Убедилась, что он не способен причинить мне вред, даже если его выпустить. Кошмар вернулся, и вместе с ним вернулись сомнения. И вот я снова мчусь туда, где остались воспоминания о пережитом ужасе. Это какой-то особый сорт мазохизма.

Когда мы выезжали, я думала, что долгая дорога с Даром будет мучительна. Он, я, замкнутое пространство магмобиля – это все слишком тяжело. Но мы, обменявшись парой коротких реплик в начале пути, всю оставшуюся дорогу молчим. Дар заговаривает, только когда мы тормозим у ворот лечебницы.

– Почему его поместили сюда, а не в тюрьму? – возмущенно спрашивает парень, разглядывая открытую калитку и ухоженный двор за ней.

– Потому что он мог только пускать слюни и смотреть в стену… – отстраненно произношу я. Еще один секрет,который знают немногие.

– Но…

– Что «но»? – спрашиваю я, с вызовом вздернув бровь.

– Когда маньяк держал тебя в плену, он же не был сумасшедшим.

Слова Дара смешны. Я хмыкаю и качаю головой.

– Он был сумасшедшим. Точнее, он был опасным сумасшедшим, а стал неопасным, но таким же сумасшедшим. И если ты хочешь спросить, есть ли в этом моя вина, то да, Дар. Он первый, на ком я испытала пробудившийся ментальный дар. Именно после этого случая мне категорически запрещено лезть другим людям в голову. Это не мой конек – такое вмешательство заканчивается плачевно. Я могу только взрывать мозг. Осуждаешь?

– Нет. – Парень качает головой. – Нет. Ты защищалась, как могла. Он заслужил. И пожалуй, его состояние… это то, что примиряет меня с вылизанными каменными дорожками и подстриженными кустами. Он уже не мог оценить ни умиротворения этого места, ни свалившегося на его голову счастья.

– Знаешь, а меня не примирило, – признаюсь я и вылезаю из магмобиля.

– Ты бывала здесь раньше?

– Да, достаточно часто. Мне нужно было убедиться, что он действительно не придет в себя. Но что-то я, похоже, упустила. Пошли. Возможно, нам покажут, где он похоронен, и я успокоюсь.

Его звали Стивен Эдосртс. Я принципиально никогда не произношу его имя. Не хочу, чтобы помнили. Для меня он навсегда Мой кошмар и Этот человек. Даже сейчас мне не хочется называть его имя, но иначе я не узнаю, жив ли он.