Книга Проклятый дар, страница 54 – Анна Одувалова

Мчусь на осе к дому бабушки. Испытываю потребность в родных стенах. Когда приезжаю, понимаю, что в доме еще не спят. Навстречу попадается один из учеников. Прохожу мимо и отправляюсь в зал. Падаю на мягкое покрытие на спину и раскидываю в стороны руки, прикрывая глаза.

Бабушка в дальнем конце зала, в небольшом кабинете. Как и много лет назад, жду, когда она освободится. Шагов не слышу, только легкий запах знакомых духов.

– Ты же должен быть в колледже? – осторожно спрашивает она.

Я благодарен за то, что она с порога не комментирует очередную окровавленную рубашку. Видимо, чувствует: сегодня не стоит начинать день с упреков и нотаций.

– Соскучился по дому, – устало отвечаю я и продолжаю лежать, не открывая глаз.

– У тебя все в порядке? – спрашивает она.

Я чувствую, как бабушка присаживается рядом со мной на маты. Она, как в детстве, кладет руку на голову и ерошит волосы, но пальцы натыкаются на спицы, и даже это легкое касание причиняет боль, напоминая о моей ущербности. Сегодня я ощущаю ее особенно ярко. Потому что Каро не оценила мою победу, потому что Каро уехала с Китом.

– Ты же знаешь, у меня сейчас ничего не бывает в порядке.

– Ты привыкнешь.

Эту фразу я слышу регулярно почти год, и она злит сильнее всего.

– А если я не хочу привыкать?

– Тогда тебе придется сложно. Обида на мир, себя и окружающихиспортит тебе жизнь.

– Я не хочу быть хуже Кита…

Это какое-то детское, иррациональное желание, которое я ни за что и никогда не высказал бы, если бы мог держать себя в руках. Сегодня не могу. Завтра, возможно, стану сильнее, но пока мне тяжело, обидно и хочется, пусть ненадолго, снова стать ребенком.

– Ты не хуже, – устало отвечает она.

– Ты не представляешь, как тяжело быть похожим на кого-то как две капли воды, но сломанной версией. То же самое, но с браком.

– Дар, ты знаешь, что должен быть сильным.

– Кому должен, ба? – устало спрашиваю я.

– Себе, – отвечает она теми же словами, которые говорила в детстве, заставляя нас с Китом тренироваться часами. – Почему ты считаешь себя худшей версией Кита? Просто смирись, ты теперь другой. И отталкивайся от этого. Как только ты примешь перемены, тебе станет намного проще. Тогда и увидишь перед собой новые горизонты.

– Какая разница, что увижу я, если другие видят сломанную копию.

– Другие видят то, что показываешь им ты.

– Что мне делать, чтобы стало меньше боли? – меняю я тему, подводя к той части разговора, которая мне действительно важна.

– Меньше боли потом – больше боли сейчас, – не очень довольно говорит она.

Это скользкая тема. Та грань, за которую я хочу шагнуть, а бабушка не считает нужным. Та точка, в которой ви́дение мирс Валери и бабушки расходится.

– То есть мне нужно умышленно делать то, что заставляет спицы двигаться и рвать сухожилия и мышцы?

Она молчит. Ответ неоднозначен, и я его знаю. Но мне нужно, чтобы она произнесла это сама.

– Отчасти. Вспомни, как было в первое время. Кровь шла даже при смене позы. Чем больше ты двигался, тем больше тебе становилось доступно.

– Мне нужно заняться чем-то, что повысит амплитуду движений еще сильнее? – осторожно закидываю я удочку.

– Это боль, это кровь, это страдание и негарантированный результат, Дар. Но да, условно, если ты будешь бежать с кровью, при ходьбе она не появится. Но надо ли тебе это?