Книга Безупречный злодей для госпожи попаданки, страница 11 – Дарина Ромм

Затем наносит на лицо толстый слой крема из другой банки. Закутывает меня, словно мумию, в пахнущую травами простыню и так же, не произнеся ни слова, удаляется. Утром приходит снова. Протирает мое тело влажной тканью и помогает надеть сорочку, а простыню уносит.

Однажды, едва она раздела меня, прикрывающая вход ширма отъезжает в сторону.

- Господин! – служанка вскакивает на ноги и сгибается в глубоком поклоне - на пороге стоит Али.

Холодные голубые глаза останавливаются на моем обнаженном теле, внимательно его рассматривая.

И как в прошлый раз, когда меня раздели перед ним, я вспыхиваю стыдом. Таким жарким, что, кажется от прихлынувшей к щекам крови, лопнет кожа на скулах.

Я дергаюсь и неловко тяну на себя край простыни, пытаясь хоть как-то прикрыться от его изучающего взгляда.

- Убери руки! – холодно командует работорговец и велит служанке: - Приступай!

Всю процедуру, пока неприветливые руки наносят и втирают мазь, а потом закутывают меня в лечебную простыню, Али стоит и молча смотрит.

Я кусаю губы, чтобы не начать кричать или плакать от стыда и злости, и не отрываясь смотрю на его красивое лицо.

Яркие голубые глаза, спокойно изучающие мое тело. Светлые, собранные в низкий хвост волосы. Четкие стрелы темных бровей и ресниц. Прямой нос, твердый подбородок, широкие плечи... Он красив, словно скандинавский бог из мифов. И, очевидно, так же жесток и равнодушен ко всему, кроме своих желаний.

Когда служанка, собрав свои склянки, с поклоном выскальзывает за ширму, Али произносит:

- Привыкай к мужским взглядам, Федерика. Не знаю, как ты жила раньше, но теперь они станут частью твоей жизни. Очень большой частью, если только тебя не купит кто-то лично для себя.

- Что ты планируешь со мной сделать? И что значит «лично для себя»? – решаюсь спросить.

- Что сделать? – Али недоуменно приподнимает бровь. – Продать тому, кто даст за тебя больше, конечно. Выгоднее будет отдать тебя в дорогой бордель, или дом развлечений. Но если найдется желающий купить тебя для личного удовольствия и предложит хорошую цену, то могу согласитьсяна сделку.

- Ты уверен, что меня захотят купить дорого?

- Почему нет? – Али усмехается . – Когда сойдут твои синяки будет виднее, но и сейчас ясно, что ты красива. Думаю, если привести тебя в порядок, то можно выставить  на закрытый аукцион, где продается лучший товар для самых богатых и уважаемых мужчин королевства.

- Возможно, тебя купят для королевского ложа. Хотя даже я не могу пожелать тебе такой участи, - добавляет он и умолкает, глядя на меня со странной полуулыбкой, в которой машаются равнодушие, жестокость и горечь.

Облизнув пересохшие губы, я решаюсь на еще один вопрос.

- Скажи, а инквизиторы принимают участие в таких аукционах?

- Инквизиторы? – щека Али дергается. -  Нет, инквизиторам не по чину посещать такие заведения. Они находят удовольствие в другом и в других местах. Так что, даже не надейся, девочка.

- Оставь надежду всяк сюда входящий? - шепчу я, радуясь, что мое лицо блестит под толстым слоем крема, и на нем не видно текущих по щекам слез.

Не отвечая, Али лезет в карман черных брюк, заправленных в высокие сапоги. Вынимает короткую цепочку с прикрепленным к ней резным листиком из голубоватого металла.

- Это было зашито в твоем платье, Федерика. Что это?