Книга Душа моя, гори!, страница 98 – Виктория Яровая

Нет. Она мне не понравилась. Мало того, я пришла в ужас, что на этом чуде мне предстоит подняться в воздух и лететь несколько дней.

– Я туда не сяду! – решительно заявила я Грэгу, когда на следующее утро животное привезли в дакриш.

Супруг меня даже не слушал: он возбужденно наматывал круги вокруг большой повозки, на которой сидела связанная огромная птица. Или нет?

Как и в случае с дзаками, мне было трудно определить вид животного. Я все же причислила необычное создание к птицам, разглядев перья и аж две пары крыльев. Они крепились к ее спине таким образом, что полностью исключали возможность сесть на нее верхом. Разумеется, у меня подобного желания и не возникло, я лишь пыталась отгадать способ перемещения на хиголе. Пока безуспешно.

Я последовала примеру Грэга и обошла телегу по кругу. Животное было размером с большой внедорожник, но тело сильно сужалоськнизу и переходило в длинный хвост, напоминающий сорочий. Редкие перья недовольно шевелились, чудные лапы, похожие на лягушачьи с присосками на каждом пальце, нервно дергались.

Вид птицы был весьма недружелюбным. Вполне понятно. Кто же захочет, чтобы тебя таскали по степям на телеге, связанную по ногам и крыльям?

– Как давно ее кормили? – раздался голос Грэга.

– Десять дней назад, – ответил растрепанный мужик, который по виду и сам столько же не ел.

– Хорошо, – довольно проговорил Грэг.

Удивленно заморгала. Хорошо? И после этого он еще меня бесчувственной называет? Ну-ну.

– Голод нужен для привязки, – пояснил мне Грэг, успев заметить на моем лице скепсис.

Его слова не объяснили ровным счетом ничего. Я взглянула на хиголу еще раз. Ух, ну и морда. Вылитая змеюка. Только вся в перьях. Клок из песочного цвета перьев торчал дыбом, образовывая на ее голове корону. Интересно, это девочка или мальчик?

– Красавица, правда? – сам не зная того, ответил на мой вопрос Грэг.

Глянула на него, и снова нахлынули воспоминания из прошлой жизни. Муж – вылитый папа, когда ему привезли новый авто. В груди неприятно кольнуло, и я почувствовала, что начинаю уплывать. Нет, только не сейчас. Хотела уже присесть на землю, но неожиданно приступ закончился. Дыхание пришло в норму, осталась лишь тяжесть в груди. Видимо, манипуляции жреца пошли мне на пользу. Надолго ли?

– Грэг, а ты умеешь управлять этой зверюгой? – спросила я.

– Это несложно, – легкомысленно отмахнулся тот. – В детстве я часто летал с отцом.

Мне поплохело. Это все равно что доверить руль автомобиля человеку, который сидел за ним только в детстве и то на коленях у дедушки. Хотя… может, оно и к лучшему? Шлепнемся где-нибудь в горах и сразу отмучаемся. Не нужно о запертых духах и отрубленных руках думать. Приободрившись мыслью о быстрой смерти, я пошла выяснять способ полета на хиголе. Лучше бы не знала.

Оказывается, на груди птицы имеется большой мешок, как у кенгуру. В нем хигола вынашивает детенышей, а за неимением таковых в этих мешках летают люди. Они выстригают часть перьев для обзора и, словно лошадь, подстегивают птицу по бокам, задавая направление.

От мыслей о невыносимом запахе внутри этого мешка меня затошнило. Даже с расстояния птица воняла отвратительно. В курятнике мне довелось побывать лишь раз, когда ездили с классом на экскурсию,но память о чудо-аромате осталась навсегда. Теперь придется лететь не просто в курятнике, а внутри целой курицы! Тяжело и протяжно выдохнула. До чего же я докатилась…