Книга Душа моя, гори!, страница 87 – Виктория Яровая

Тогда началось переселение его жителей. Юг и восток не были рады гостям, и несчастным оставалось всего два пути: забытые земли или тяжелый малооплачиваемый труд иммигрантов. Вскоре ситуация ухудшилась еще сильнее: северный эрсидэ договорился с остальными, что за поставку еды и товаров они будет отдавать людей в рабство. Продавалось не только тело, но и душа.

Случались бунты, протесты, но время шло, а поселения севера голодали все больше. Сейчас северяне уже смирились: за одного раба целая деревня могла пережить суровую зиму. Затем всех снова ждал жребий. Многие убегали, кто-то, наоборот, спасая детей, сам уходил в рабство. Нынче среди чернявых голов юга и востока часто встречаются русые макушки их северных рабов.

Меня, впитавшую гуманизм с детства, такое положение дел совсем не радовало, но и желания вмешиваться в устоявшиеся процессы чужого мира совершенно не возникало. Главное – самой не угодить в рабство, а то буду постоянно битая. Из меня выйдет отвратительная рабыня.

Наили замолчала, с ее губ сорвался тяжелый выдох. Видимо, вспомнила свою жизнь на севере. Пока старушка задумалась, я решила подключиться к ее мыслям. А вдруг получится? Я расслабилась, очистила свое сознание и постаралась проникнуть в разум Наи. Минута, две. Пустота.

– Чего ты жмуришься? – донесся до меня старушечий голос.

Смутившись, я мотнула головой и отвернулась. С ней не работает. Повисло недолгое молчание, и я непроизвольно почесала через одежду печать на груди.

– Наи, – привлекла я внимание старушки, задумчиво крутившей в пальцах тонкий стебелек, – откуда берутся печати Кималана, как у твоей внучки, если он заперт? Зачем они?

– Так дух подаетзнак, что еще жив. Но в последнее время помеченных людей не встречали. Это редкость.

Старушка замолкла и отвернула голову, делая вид, что перебирает в корзинке травы. Я не стала к ней лезть. Пусть сглотнет слезы. Прислушалась к себе – в моей груди не нашлось ни капли сострадания. Ну хоть крошечная... Нет. Моя пустая душа-оболочка хранила лишь память о теплых человеческих чувствах, но внутри ничего.

От неприятных мыслей отвлекла Наили, сказав:

– Кое-что вспомнила. Ходит слух, что печать Кималана может показать дорогу к его тюрьме. Я точно не знаю. У кадиза ведь есть печать?

Вопрос был неожиданный, и я изумленно застыла. Сказать, что не знаю? Не поверит. Даами же. Сказать, что печати нет? Запаникует старушка. Тогда как кадиз найдет путь? Кстати, интересный вопрос.

– Наи, я не скажу. Это не мой секрет, – наконец нашлась я и тут же перевела тему. – Что будет, когда Кималана освободят?

– Никто не знает. Но все надеются, что граница с забытых земель падет.

– Что за граница? – удивилась я.

На меня смотрели изумленные глаза травницы. Неужели я упустила из виду нечто важное?!

– Милая моя, ты с горы упала? Мы все тут заперты. В забытые земли можно только войти, но не выйти. Не знала?

Вот же! Как я могла упустить столь важный момент? Хорошо же я разведала информацию о новом мире! Тут же постаралась исправить свою оплошность и со всей страстью допросила Наи.

После услышанного у меня появился дополнительный стимул помочь Грэгу. Я не хочу на всю оставшуюся жизнь застрять в этой пыльной степи!

Попрощавшись со своей учительницей, я направилась к кармыку. Сегодня я так устала, что готова была уснуть на ходу. Поэтому едва не упустила момент, когда ушасто-клыкастое чудо попыталось следом за мной проскочить в шатер.